Светлана Калинина

В отношении усопших есть несколько мыслей. Первая: покойников больше нет! Фу, какая отвратительная мысль! На того, кто ее произнесет, замашет руками все человечество без исключения: и Архиепископ Кентерберийский, и «друг степей – калмык». Всему миру – образованному, очень образованному и совсем не образованному — отродясь известно, что покойники так же реальны, как и живые. И почему бы их не было? Потому что я их не вижу? Но я сейчас ничего, кроме монитора не вижу. Что же – все умерли? Другая мысль: покойники есть, но нам до них дела нет. Извините, почему это дела нет? Если они есть, то и нам до них дело есть. В покойниках числятся те, кто на меня с колыбели влиял. Например – Пушкин с Гоголем. И я точно знаю, что они есть, что они живы, тогда как не уверен, есть ли у меня сосед за стенкой. Уж больно тихо живет (соседи сверху точно есть и их слышно). А дед мой, у которого я на руках сидел, который весь табаком пропах и от морщин был лицом похож на печеное яблоко, его что, тоже не