Татьяна Удовенко (Евсикова)

Он забывал детей пьяный: одну в автобусе, другого под лестницей, третью, меня, — бог знает где. Когда я пошутила «может, нас вообще четверо было?», мама заперлась в ванной и долго плакала. Оказалось — да, было. И это больше не было шуткой. Отец пил так, будто хотел растворить в спирте не только печень, но и все воспоминания о том, кем он когда-то был. Утром от него пахло кисло-сладким перегаром и страхом — тем самым, который появляется у человека, когда он понимает, что опять не помнит что было вчера. Мама поднимала его с пола, с дивана, со стула, шептала «дети проснулись», а он мычал и тянулся к бутылке, стоявшей на подоконнике как домашнее божество. Нас было трое. Сестру он забыл в автобусе. Ей было пять. Он поехал на рынок за картошкой и мясом. Она уснула у него на коленях, маленькая голова в красной шапке лежала на его грязной куртке. Он вышел на одной остановке, пошёл покупать сначала сигареты. Автобус уехал. Она проснулась уже на кольце, одна. Водитель — пожилой дядька