Сергей Тимонин

18 июля 1976 года начинался без всяких намёков на беду. Южное небо над Азербайджаном будто застыло в жаркой дымке, температура у земли перевалила за тридцать пять, а в диспетчерских смена текла медленно, как растаявшее стекло. Радары методично прочёсывали воздушное пространство, зелёные всплески на экранах вспыхивали и гасли — обычный трафик, знакомые маршруты, плановые рейсы. Всё шло своим чередом. Но именно так и приходят неприятности: тихо, незаметно, одним крошечным зелёным огоньком на экране. Он появился в 09:17 по московскому времени. Скорость около 420 километров в час, высота 8 тысяч метров, направление с юга — где-то от иранской границы. Сперва никто не обратил особого внимания. Ещё один транспортник. Возможно, сбился с курса. Возможно, техническая проблема с радио. Но когда диспетчер попытался выйти на связь, в эфире повисла тишина. Ни ответа, ни позывного, ни запроса на коридор. Самолёт просто шёл вперёд, игнорируя все частоты. Тогда включили систему идентификации. И получил