Галина Сергеева

Про сына Константина Хабенского долгое время существовало всего несколько строчек биографии — сухих, почти канцелярских. Родился. Живёт не в России. Не публичен. Всё. В эпоху, когда дети знаменитостей становятся инфоповодом ещё до школы, такая тишина выглядит подозрительно. Или принципиально. Иван Хабенский - сын Константина Хабенского Ивану Хабенскому исполнилось восемнадцать. Возраст, когда фамилия перестаёт быть просто фамилией и начинает что-то значить — как груз, как аванс, как испытание. Но его детство прошло в стороне от всего, что обычно прилагается к известному отцу. Без светских хроник, без «наследника звезды», без выстроенного образа. Это была жизнь, в которой не было спектакля — только обстоятельства. Самое главное из них случилось слишком рано. Мать Ивана ушла из жизни, когда ему был всего год. Он не помнит её голос, не помнит рук, не помнит лица — только знает, что она была. И что её не стало. Эта информация вошла в его жизнь не как воспоминание, а как факт, который нужно

В обществе, где воспитанность часто путали с удобством, а мягкость – с покорностью, незаметно сформировалась целая система маленьких словесных жестов, которые будто бы делают человека «приятным», но на деле истончают внутреннюю опору. Многие повторяют эти фразы механически, так же, как ставят автоподпись в письме или нажимают кнопку «согласен» в соглашениях, даже не читая текст. И все эти кажущиеся безобидными выражения работают против нас. С детства в сознание закладывали убеждение: хороший человек должен быть тише, мягче, скромнее. Но ведь скромность – не значит жить в режиме постоянного самоподавления. И точно не значит отказываться от собственного голоса. Вот четыре фразы, которые звучат воспитанно, но ежедневно крадут у человека кусочек самоценности. 1. «Позвольте мне…» В городской среде это выражение можно услышать хоть каждый день. Особенный жанр – общественный транспорт, утренние пробки в метро, электрички, длинные коридоры в офисах. «Позвольте мне пройти», – говорит человек,