Григорий Палагута Палата Честь

О, какая прекрасная новость! Нам, простым смертным, уставшим от утомительного предъявления паспортов, бросили спасательный круг. В 2026 году мы сможем садиться в поезд и самолёт, просто посмотрев в камеру. Как в научной фантастике! Как удобно! Как прогрессивно! Стоп. Давайте на секунду отключим восторженный гул пропагандистских динамиков и включим мозг, критическое мышление и инстинкт самосохранения. То, что преподносят нам как «удобную альтернативу» и «технологический прорыв», на самом деле является финальным штрихом в картине построения цифрового концлагеря. И штрих этот ставится не кистью, а сканером, считывающим уникальные параметры вашего лица — параметры, которые вы не можете сменить, как пароль, и которые отныне будут привязаны к каждому вашему движению. 👁️От паспорта к пожизненному цифровому досье: что на самом деле значит «альтернатива» «Пассажир всегда сможет сам выбрать, — успокаивает нас министр Никитин. — По паспорту или по биометрии». Это классический приём иллюзии выб

Портупея ещё в начале XX века была неотъемлемой частью офицерского образа. Кожаные ремни через плечо, кобура, подвес под саблю — всё это сразу обозначало статус, власть и принадлежность к командному сословию. Сегодня портупея почти исчезла из повседневной формы и воспринимается как атрибут парадов или реконструкций. Чтобы понять почему, нужно посмотреть не на моду, а на то, как изменилась сама война и роль человека в ней. Изначально портупея была практичным решением. Офицер постоянно носил личное оружие — холодное и огнестрельное, иногда одновременно. Один пояс не выдерживал нагрузки, а ремень через плечо позволял равномерно распределить вес, зафиксировать кобуру и не мешать движению. Но очень быстро практичность дополнилась символикой. Портупея стала знаком офицера, визуальным маркером власти. Человек с портупеей не нуждался в представлении — его статус был виден сразу. В XIX — начале XX века война во многом оставалась «зрелищной». Командиров действительно должны были видеть: солдаты