Ольга Котова (Москаленко)

Вы когда-нибудь пробовали читать летописи вслух? «Понеже», «ибо», «токмо»… Иногда кажется, что это язык из другой вселенной. Я тоже так считал. Пока не заглушил мотор джипа в Русском Устье - крошечном поселке на краю Якутии, у самого Ледовитого океана. Я вышел из машины, поздоровался с рыбаком и… завис. Я понимал отдельные слова, но общий смысл ускользал. Ощущение было фантастическое: будто передо мной стоит не современник в пуховике, а новгородец времен Ивана Грозного, который каким-то чудом оказался в XXI веке. Про само Русское Устье, тяжелую дорогу и суровый быт я уже рассказывал. Если интересно, как вообще выглядит жизнь в этом месте, как сюда добираются и почему дорога отсекает случайных людей - я подробно рассказал об этом в отдельной истории. А сегодня - только про язык. Потому что именно он оказался самой удивительной находкой в этой экспедиции. «Замороженная» речь История звучит невероятно. Около четырехсот лет назад группа казаков и поморов ушла далеко на Север. Они д

Не только потому что он наше всё. Вот кто-то недавно рассуждал, что, мол, хорошо любить его нынче, а 189 лет назад, может, при личном общении он не всем бы понравился. Был крайне не сдержан на слово, максимально резок, местами просто ядовит. Одним словом, лишен светского и дипломатического политеса. Не щадил ни врагов, ни друзей. Но такова действительность, в которой "собранье насекомых" (так он назвал своих современников, которые не переставали его кусать и при жизни, и после...) бесконечно травило молодого гения. Талант простить невозможно, особенно, если сам претендуешь, а природа обошла стороной. Обойденные и мстили. И мстят по сей день. Искажая, трансформируя, перелицовывая на свой лад. Достаточно вспомнить постановки последних лет. *** Отлично сказал о таком Григорий Горин устами своего Мюнхгаузена: - Пока вы хоронили мое бренное тело, я старался не обращать внимания. Но когда вы стали отпевать мою душу... (...) Она приглажена, причесана, напудрена и кастрирована... - Обыкнове

Поэт Влад Маленко: НОВОГОДНИЙ ТОСТ   Сержант Потапов и ефрейтор Лобов За новый год глотнули кипятка. Не подают в окопах эскалопов И пробкой не тревожат потолка.    По телеку не щелкая программы, Рванули пацаны вперед бегом. Потапов вспомнил Вологду и маму, А Лобов свой саратовский детдом.   Я не корю жующих ананасы  И в Новый год не знающих беды. Прошу лишь тихо вспомнить о Попасной,  О городах без света и воды.    Спецназ чувашский в ночь ушел колонной.  В двенадцать тридцать завязался бой. В Москве провел Сережка с Малой Бронной  Корпоратив для Витьки с Моховой.    Я не корю танцоров с автопати, Не выметаю из Таганки сор. Но помню, как в луганском медсанбате,- «Москва…» - махнул с досадой мне майор.   И времени излом почуяв кожей, Лишь говорю, язык стерев до дыр: Когда гуляет вор с ножом в прихожей,   На кухне глупо пить за добрый мир.   Бой снова начался, свинцом закапав. И, разлучаясь в ледяной траве, Ефрейтор Лобов и сержант Потапов Договорились встретиться в Москве.