Раиса Любашенко (Колотило)

— Сережа стал моим первым мужчиной, — спустя много лет, закрыв глаза, произнесла певица. В её голосе не было горечи. Только легкая тень удивления: как же быстро всё случилось и как же быстро закончилось. — Восточная девушка должна выходить замуж невинной. И я была такой. А потом… потом оказалось, что красивый банкир, который засыпал меня цветами, понятия не имел, что делать с женой по субботам. 23 апреля 2004 года в Санкт-Петербурге было не протолкнуться от зевак. По Английской набережной с Васильевского острова ехала старинная чёрная карета с российскими гербами, запряжённая парой гнедых. На козлах — кучера в цилиндрах. Вокруг суетились люди в чёрном, быстро осматривая подъезды и перекрывая дороги. Это были не агенты спецслужб, а телохранители — жених оказался не простым смертным, а сыном самого губернатора Петербурга. Карета остановилась у Дворца бракосочетания № 1 в особняке на Английской набережной. Из неё выпорхнула невеста в умопомрачительном платье от Валентина Юдашкина — белос

Овраг начинался сразу за огородами — глубокий, заросший крапивой и дикой малиной, с крутыми глинистыми склонами, по которым весной сбегали мутные ручьи. Местные ребята обходили его стороной: говорили, там змеи, да и просто место нехорошее — сырое, тёмное, с торчащими из земли корнями, похожими на костлявые пальцы. Взрослые туда не ходили вовсе, только изредка кто-нибудь сваливал мусор с края, и тогда в овраге появлялись ржавые вёдра, сломанные стулья и прочий хлам. Катя этого оврага не боялась. Ей было десять лет, и она считала себя уже большой. Страхи — это для малышей, а она с пятого этажа видела мир совсем иначе: не страшным, а интересным. Овраг был её личным королевством, куда она спускалась по едва заметной тропинке, цепляясь за ветки лещины. Там, на дне, среди папоротников и мха, можно было найти старые монетки, красивые камушки, а однажды — даже ржавый солдатик с отломанной рукой. Катя хранила его в коробочке под кроватью. В тот день, в середине мая, она снова пошла в овраг