Елена Якоби

Сумка тянула руку вниз, словно в ней лежали не только банки с вареньем. Я перехватила её другой рукой, вот когда пожалеешь, что руки всего две. Вторая сумка норовила съехать с плеча, и ремень больно врезался в ключицу. «Господи, ну зачем ты столько набрала, — мысленно отругала я себя. — Опять же дочка скажет: не надо нам». Но разве ж можно с пустыми руками? Внуки ждут, внуки! А без варенья какие же это гостинцы? На перроне было сыро и ветрено. Октябрь в этом году стоял злой. Листья кружили под ногами, прилипали к мокрому асфальту. Электричка ещё не пришла, а я уже стояла на платформе и переминалась с ноги на ногу. Спина ныла после вчерашнего — наклонялась не туда, куда надо, а как не наклониться, если картошка в подвале начала прорастать? Выбрасывать жалко, а перебрать надо. Вот и перебирала, пока поясницу не прострелило. — Бабуль, помочь? Я подняла голову. Парень, лет двадцати пяти, в чёрной куртке и с наушниками на шее. Лицо обычное, смотрит внимательно. — Ой, сынок, да если б ты пом

Тяжелый внедорожник дернулся, обдав брюки Степана густой смесью грязи. Пожилой мужчина инстинктивно дернул ручку задней двери, но внутри салона сухо щелкнул центральный замок. Заблокировано. Тонированное стекло со стороны водителя поползло вниз ровно наполовину. Оттуда потянуло теплым воздухом автомобильной печки и дорогим парфюмом. Игорь, не снимая рук в кожаных перчатках с руля, посмотрел на отца. В его взгляде не было ни злости, ни стыда — только глухое раздражение человека, который выкидывает старый, надоевший диван. — Игорь, багажник-то открой, — Степан поежился от порыва ледяного осеннего ветра. — У нас там сумка с теплыми одеждой. И где это место для отдыха, про которое ты говорил? Тут же лес один. Анна, кутаясь в тонкий плащ, непонимающе топталась рядом. Капли ледяного дождя тут же осели на ее седых волосах. — Игореша, сынок… Ты заблудился, наверное? Навигатор сбой дал? На переднем пассажирском сиденье недовольно цокнула языком Жанна. Она даже не повернула головы, продолжая бы

Когда сын привёз меня в деревню, я ещё думала — ненадолго. Ну, может, до первого снега побуду, подышу, подлечу колени, а там вернусь. Платон помог занести вещи, поставил сумки у порога и сразу засобирался обратно. – Мам, тебе тут хорошо будет, – сказал он, наклоняя голову набок, как делал, когда врал. – Воздух, тишина, огород опять же. Я кивнула. Огород, конечно, да. Сорняки по колено, забор осел на один бок, в доме пахло мышами и старыми газетами. Но я не стала ничего говорить, потому что рядом стояла Виктория, невестка моя, и смотрела на часы. Она всегда смотрела на часы, когда мы приезжали сюда, будто боялась остаться лишнюю минуту. – Давно пора, Елена Петровна, – сказала Виктория, дёрнув уголком рта. – Вам свежий воздух нужен. Платок я забыла на вешалке в прихожей городской квартиры. Спохватилась, когда их машина уже выехала за деревню. Ну и ладно, подумала. Вернусь, заберу. Первые недели я обживалась. Протопила печку, отдраила полы, выполола грядки, руки гудели к вечеру, колени н