Александр Козин

Мне было сорок три, когда я первый раз соврала сама себе по-настоящему. Не так, как врёшь, что всё в порядке, когда спрашивают — это мелочи, это умеет каждый. А так, как врёшь себе, когда уже знаешь ответ, но очень не хочешь его знать. Я говорила себе: я взрослая. Я понимаю, что делаю. Значит — всё под контролем. Видимо взрослые женщины ничего не делают под контролем. Они просто умеют это называть по-другому. Сына я проводила в сентябре. Хорошая работа, другой город, снял квартиру сам - я гордилась. Стояла в дверях с его последней коробкой в руках — там лежали книги, кружка, которую я купила ему на восьмилетие с надписью «Лучший сын», и она не была выброшена, а была упакована в пузырчатую плёнку — и думала: вот. Вырастила. Всё правильно сделала. Он уехал. Я закрыла дверь. И квартира — трёшка, в которой мы жили вдвоём семь лет, — вдруг стала не моей. Чужой какой-то. Слишком много места, слишком тихо, слишком много вечеров, когда некуда деть руки. Я варила по привычке большую кастрюлю су