Петр Голубенко

Алексей Грибов / фото из открытых источников Он мог не прийти на съёмку. Мог прийти — но так, что камеру хотелось выключить из жалости. На площадке фильма Гуттаперчевый мальчик это знали все. Алексей Грибов, народный артист, мхатовская легенда, появлялся в кадре в состоянии, которое сегодня аккуратно назвали бы «нерабочим». Тогда называли проще — запой. Его терпели. Его ждали. Его боялись трогать. Потому что Грибов был не просто актёром — он был фигурой, вокруг которой строилась сцена. И вдруг в этот замкнутый круг усталости, алкоголя и молчаливого попустительства вошла она — молодая ассистентка режиссёра Наташа Валандина. Не поклонница. Не фанатка. Человек, которого происходящее раздражало до презрения. В какой-то момент раздражение стало опасным. Грибов отвёл её в сторону, посмотрел прямо, без актёрских трюков, и задал вопрос, который не укладывался ни в логику возраста, ни в логику положения: — Наташенька, хотите, я посвящу вам трезвость? Фраза звучала нелепо. Почти дерзко. В ней н