Ольга Ливада (Родионова)

В Советском Союзе его не просто знали. Его любили так, как умеют любить только в огромной стране, где артист вдруг становится частью повседневной жизни миллионов. Муслим Магомаев был именно таким — не человеком, а явлением. Голосом, который звучал из каждого окна; лицом, которое было ближе, чем лица соседей; образом, который олицетворял собой целую эпоху. Молодой, ослепительно красивый, с бархатным баритоном, в котором было и тепло, и сила, он выходил на сцену и сразу забирал зал в плен. Он не просто пел — он показывал, что голос может быть океаном, в который публика падает без остатка. Его артистизм был неуловимым, магнетическим: достаточно было нескольких нот, и зал уже принадлежал ему. О нём ходили легенды, будто выдуманные, но люди в них верили. В одном из городов восторженные поклонники якобы три километра несли его автомобиль на руках — просто чтобы ещё чуть-чуть продлить ощущение близости к кумиру. Для советского артиста такая народная любовь была редкостью. Обычно любовь кумиро

Ольга Берггольц была голосом блокадного Ленинграда. «Говорит Ленинград!» Этих слов ждал измученный блокадный город. Вся страна и весь мир знали, -если Берггольц в эфире - значит Ленинград еще держится. Гремели разрывы бомб и снарядов, горели здания, дымились руины. Обессиленных, истощенных от голода людей в темноте промерзших квартир спасал только голос радио. Слушая Ольгу, они верили, что доживут до Победы. Звучали её стихи и шли от сердца к сердцу. Ведь Ольга жила точно также как все: вздрагивала от бомбежек, недоедала, писала стихи при свете коптилки над тетрадью, согревая дыханьем непослушные от холода пальцы. В годы войны у знаменитой Берггольц не было ни особых привилегий, ни дополнительных пайков. Радио блокадного Ленинграда было необходимо городу не меньше, чем хлеб, вода, оружие. Вот такие письма были в радиокомитет: «Радио пусть говорит. Без него страшно, без него, как в могиле. Мы выдержим, но пусть радио не молчит. Если нет возможности говорить, пусть звучит метроном». В До

Сын дворника и горничной, Василий Соловьёв-Седой пришёл в «серьёзную» музыку самоучкой, не зная нот, но с годами занял почётное место в Союзе композиторов. Мечтал о Большом театре, но прославился на радио и в кино. Писал уникальные в своём роде военные «колыбельные» — и был признан «маршалом строевой песни». Наконец, стал «Седым» задолго до появления серебристой проседи. Автор «Сноба» Александр Морсин вспоминает, как так вышло — в своей новой рубрике о классиках советской музыки. В 1956 году председателю Союза композиторов Ленинграда, дважды лауреату Сталинской премии и тяжеловесу Василию Соловьёву-Седому устроили выволочку в Москве. Вслед за ним на критику худсовета нарвался соавтор композитора, поэт Михаил Матусовский. Дуэт представлял студии документальных фильмов свои наработки для картины «В дни спартакиады». Из четырёх композиций положительной оценки удостоилась лишь одна, и та — не самый сложный для Соловьёва-Седого марш во славу бравых физкультурников. Лирическая тема, на котор

Саша и Полина - брат и сестра, живут они в детском доме. Как и всем детям, им нужно расти в семье. Нужны родители с душевным теплом и заботой. Саше 2 года, очень ласковый и спокойный малыш. Он любит общение со взрослыми, просится «на ручки». Активно исследует пространство и окружающие предметы, тянется к детям, внимательно за всеми наблюдает. Играет в ладушки, снимает кольца пирамидки, катает машинку вместе с педагогом. Очень любит прогулки, подвижные игры, с удовольствием катается на качелях, учится кататься на самокате, может подолгу играть в песочнице. Полине 13 лет, добрая, спокойная девочка. Ей свойственны простота и естественность в общении, она замечает в людях только хорошее и быстро заводит друзей. Тянется к взрослым, на замечания воспитателей реагирует доброжелательно. Прилежная и ответственная, во всем старается добиться положительного результата. Полина очень привязана к своему младшему брату. 🌸 Спасибо всем, кто помогает! Благодаря вашему участию, дети находят семьи!