Юрий Лямх

Слово «мажор» появилось в русском языке в девяностые — и сразу прилипло намертво. Так называют тех, кто едет на папиной машине, устраивается на папину работу и смотрит на всех сверху вниз. Но вот вопрос, который почти никто не задаёт: а как вели себя «мажоры» тогда, когда папина должность не спасала от пули? Лето 1941 года. Германия напала на СССР. Страна в панике, армия отступает, потери чудовищные. И в это самое время сыновья людей, которые управляли страной, один за другим оказываются на фронте. Не через год. Не когда «всё устаканится». В первые дни и недели. Яков Джугашвили — старший сын Сталина от первого брака — позвонил отцу на следующий день после начала войны. Иосиф Сталин ответил коротко: «Ты офицер Красной Армии. Иди и сражайся». Никаких исключений. Никакого штабного назначения в тылу. Уже в начале июля 1941 года командир артиллерийской батареи старший лейтенант Джугашвили был представлен к ордену Красного Знамени — за доблесть и героизм в боях. Через несколько недель он пр

Сколько раз я слышал это утверждение, даже затрудняюсь посчитать. Люди до сих пор продолжают верить в этот миф, внедряемый антисоветчиками на протяжении ряда десятилетий. А как же было на самом деле? Хочу предложить вашему вниманию таблицу, в которой по годам указано количество заключенных ИТЛ, осужденных за контрреволюционные преступления. Согласно статистике, на 1 апреля 1940 года осужденные за контрреволюционные преступления составляли 32,87% от общего числа заключенных ИТЛ. Это порядка 417 381 человека. Вплоть до 1942 года число «репрессированных» составляло практически треть от общего количества заключенных. В 1942 году обозначился заметный скачок. Но это было связано в связи с «пополнением» в виде полицаев, власовцев и иных пособников нацистов.