Вячеслав Михай-ч Дмитриев

Оксана стояла у высокого окна частной клиники, за которым ноябрьский ливень превратил город в акварельное пятно — серые силуэты домов и огни рекламных вывесок расплывались, теряя очертания. В её пальцах, привыкших к деликатной работе, был зажат пластиковый тест — ещё один безмолвный свидетель их общей боли. Она сбилась со счёта. Двенадцатый? Тринадцатый? После восьмой попытки слёзы иссякли, оставив после себя не горечь, а нечто худшее — леденящую пустоту, глубокую и безотрадную, как старый заброшенный колодец. — Оксана Леонидовна, можете зайти, — голос медсестры прозвучал приговором. Женщина в белом халате выглянула из кабинета, и её профессионально-сочувствующий взгляд сказал Оксане всё задолго до того, как врач за массивным деревянным столом произнесёт заученные слова. Егор сидел в коридоре на неудобном пластиковом кресле, пальцы судорожно впивались в подлокотники. Он увидел лицо жены, когда она выходила из кабинета, — застывшее, с плотно сжатыми губами и глазами, ушедшими глубоко вн