Татьяна Окулова

Морозный воздух пах антоновскими яблоками и дымком, хотя до ближайшего жилья было еще верст десять. Елена Сергеевна опустила стекло автомобиля, впуская в нагретый салон этот острый, пронзительный холод, от которого мгновенно перехватило дыхание, а щеки закололо тысячами ледяных иголок. Водитель, молчаливый мужчина с обветренным лицом, лишь покосился на нее, но ничего не сказал, продолжая уверенно вести старенький вездеход по колее, пробитой в снежном океане. Она ехала не в пустоту, но сейчас, глядя на бесконечные ряды елей, укрытых тяжелыми белыми шапками, ей казалось, что она покидает саму реальность, ту, где остались звонки, отчеты, шум проспектов и вежливое, но удушливое внимание взрослых детей. Она не убегала от горя, нет, в ее жизни все сложилось вполне благополучно, если судить мерками большинства, но она спасалась от шума, от того бесконечного гула, который не давал услышать собственные мысли. Деревня Кедровый Ключ возникла из-за поворота внезапно, словно вынырнула из сугроба.

В чуме полумрак. Изо рта идёт пар, потому что печка только-только начинает разгораться после длинной ночи, когда за на улице было -35С. Хозяйка достаёт из угла чума замороженную рыбину. Кладёт её на деревянную доску и начинает нарезать тонкими ломтиками. К рыбе подают хлеб (чуть подсохший и холодный), соевый соус и аджику. Это мой завтрак в чуме оленеводов на Ямале. Никакой овсянки с фруктами, или яичницы с сосисками на худой конце. Никаких сырников или выбора из десяти вариантов. Да даже холодильника в привычном нам понимании тут нет. Так начинается день у людей, которые живут там, где до ближайшего магазина не получится «сбегать». Тут поездка за продуктами это целая экспедиция на пару дней. Потому что магазин в нескольких сотнях километрах через тундру (или лесотундру) и дорог там тоже нет. Оленеводы ханты и ненцы кочуют по тундре вместе со своими стадами оленей. И могут по полгода не появляться в поселках. Поэтому и с едой тут отношения достаточно своеобразные. Основу рациона со

Николай Михайлович появился на свет 3 января 1936 года в архангельском селе Емецк. Его детство оборвалось резко и безжалостно - мать умерла, отец ушел на фронт, оставив двух мальчишек одних в разгар войны. Шестилетний Коля впервые взялся за карандаш не для школьных упражнений, он пытался выразить то, что творилось в его душе, когда вокруг гремела война, а близкие люди исчезали один за другим. Вместе со старшим братом Альбертом Николай оказался в детском доме села Никольского Вологодской области. Эти годы оставили на нём неизгладимый отпечаток - не просто воспоминания, а глубокие эмоциональные шрамы, которые впоследствии станут источником его пронзительной лирики. После войны - траловый флот, лесотехнический техникум, служба на море. Каждый этап был шагом к литературе. В 1962 году Рубцов поступил в Литературный институт имени Горького. К тому времени благодаря поэту Александру Яшину уже вышел его первый машинописный сборник "Волны и скалы" скромный, но настоящий. В институте Рубцов быст