Елена Старовойт(Авдеенко)

Если меняешь жизнь, сначала будет очень трудно. И этот период надо перетерпеть. И научиться жить по-новому. Надо было отправить посылку. И на почте сидит исключительно изящная дама, немолодая уже, наверное, лет шестидесяти. Очень красивое лицо; как с полотен старинных художников. Тонкие черты, идеальные от природы. И глаза большие, карие, под бровями вразлет. Скромный макияж, белый кружевной воротничок. Тонкие музыкальные пальцы… И голос музыкальный. И ничего эта дама не умеет! Ей так грубо и кричала другая сотрудница. Совершенно другого вида, на боксера похожая. Мол, ничего ты не умеешь! Некогда мне тебя учить! Навязали на мою голову! Я занятой человек. И крикливая женщина демонстративно щелкала мышкой компьютера. И перебирала бумажки. Хотя на почте никого не было, кроме меня. Удивительное дело, но зал пуст. А изящная дама нервничала и боялась ошибиться. И робко спрашивала у мужеподобной наставницы, как правильно оформить посылку. И руки у нее дрожали, и губы дрожали. Но она держалас

Уход за человеком с деменцией — это марафон. Не в смысле “пробежал и восстановился”, а в смысле бесконечной дистанции, где ты не знаешь, сколько ещё впереди. Ты даёшь, объясняешь, помогаешь, терпишь. Иногда с пониманием. Иногда — на автомате. Иногда — в слезах, в одиночку, в тишине кухни. Выгорание — это не когда "плохо справляешься". Это когда перестаёшь быть собой. Живёшь чужим ритмом. И забываешь, что у тебя есть право на отдых, границы, раздражение и жизнь. Что нужно понять в первую очередь Никто не должен жить в режиме "я всё должен", "если не я, то кто". Потому что если вы сгорите — не останется никого, кто может быть полезен близкому. Признаки, что вы уже на грани Если вы узнали себя хотя бы в двух пунктах — это не каприз. Это сигнал. Что поможет не сгореть Вы не обязаны всё делать в одиночку. Привлекайте других родственников, нанимайте сиделку хотя бы на 2 дня в неделю, ищите волонтёров. Уход — это не подвиг, это система. А в системе вы не должны быть единственным элементом. Вы

Я знала женщину, у которой к пятидесяти годам не было жилья. Нет, она не бедная была, отнюдь. Работала в рекламе и отличные деньги зарабатывала. Взрослые дети, дочь и сын. Муж, который разделял мнение жены: глупо все свои деньги и лучшие годы тратить на покупку жилья. И всю жизнь они жили на съемных квартирах. Снимали самое лучшее из того, что могли себе позволить. Пятикомнатые с обстановкой красивой, за большие деньги. Для них - большие; наверное, половину дохода отдавали за квартиру. Может, треть, но много! За съем. А на оставшиеся деньги ходили в кафе регулярно, покупали деликатесы и брендовые вещи. Им же не надо было делать ремонт, покупать мебель, даже посуда была в съемном дорогом жилье. И женщина говорила, что покупать нет смысла. А жить надо в хороших условиях! Здесь и сейчас! Это самое главное, для этого и деньги нужны. Так эта женщина громко и уверенно говорила. И писала в сети. И других подговаривала. И вносила сомнение в душу тех, кто купил, и тех, кто собирался… Сейчас же

Первая история: Прошло уже сорок дней, как не стало моей мамы, а я до сих пор не могу отпустить её. Пять последних лет были мучительными, а последний год — самый тяжёлый. Я ухаживала за ней, терпела её придирки, хотя сама уже выгорела до предела. Когда мама лежала последние три месяца, я стала ей нянькой, забыв про себя. Теперь её нет, и меня донимают сожаления, чувство, что не додала ей тепла, не перетерпела, когда можно было, хоть другие мне и говорят, что я была хорошей дочерью. Самое обидное, что всегда именно мне, нелюбимой дочери, достался этот долг — всё заботиться, терпеть. А те, кого мама любила, где они были? Они со стороны смотрели, как я тянула на себе эту ношу. Хотя теперь мамы нет, меня всё так же не отпускает боль, с каждым днём она будто усиливается, вместе с чувством несправедливости. Вторая история: Мне 68 лет, и вот уже семь лет, как я живу ради ухода за матерью, которой сейчас 92. Три года назад у неё случился инсульт, теперь ходит сама, но и это с трудом. Каждую м