Оксана Стрепетова (Чумовская)

Окна госпиталя зияли черными провалами, заклеенные крест-накрест бумажными лентами — напрасная предосторожность против бомб, что сыпались с неба почти каждую ночь. Арина Дмитриевна Орлова, двадцать три года от роду, но чувствующая себя глубокой старухой, стояла в пустом коридоре, прислонившись лбом к холодной штукатурке стены. За спиной у нее остался операционный блок, где она провела последние восемнадцать часов. В ушах все еще стоял ровный, монотонный гул — не затихающий ни на секунду стон раненых, скрип колес носилок, резкие, отрывистые команды хирурга. Она сняла окровавленный фартук, и руки у нее тряслись — мелкая, предательская дрожь, которую не могли остановить ни крепкий чай, ни сигарета, выкуренная за три затяжки у заднего крыльца. Война стала ее повседневностью, втерлась в кожу, в легкие, в самое нутро. Окна госпиталя зияли черными провалами, заклеенные крест-накрест бумажными лентами — напрасная предосторожность против бомб, что сыпались с неба почти каждую ночь. Арина Дмитри