Любовь Артемьева

ПРОЗРЕНИЕ — Мама, ты только не обижайся… но, может, тебе лучше дом продать? Всё равно ты там одна. А деньги поделим по-честному. Эти слова Анна Петровна услышала в свой шестьдесят третий день рождения. Услышала не от чужих людей, не от соседей, не от завистников, а от собственного сына, которому когда-то ночами грела пелёнки у печки, которому отдавала последний кусочек масла, пока сама ела пустую картошку с солью. Она стояла у стола в стареньком, но чистом платье в мелкий василёк. На столе остывали пирожки с капустой, селёдка под шубой, картошка с укропом, салат из свежих огурцов, которые она сама вырастила в теплице. На подоконнике стоял торт — не магазинный, а домашний, с неровными боками, зато пропитанный сметанным кремом, как любил её сын Вадим с детства. А в комнате стало так тихо, что Анна Петровна услышала, как за стеной тикают часы. Те самые, с кукушкой, которые ещё её покойный муж Иван привёз с заработков из Сибири. — Поделим? — переспросила она тихо. Вадим отвёл глаза.