Оля камея

Галина Петровна мыла посуду, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Дочь пришла с работы. По тяжелым шагам и тому, как громко Оксана бросила сумку в прихожей, было понятно, что день у неё выдался нелёгкий. – Мам, ты опять забыла выключить газ? – послышался раздражённый голос из коридора. – Я выключила, Оксаночка. Просто кастрюлю помыть не успела. – Сколько раз тебе говорить! Ты можешь устроить пожар! Галина Петровна вытерла руки о полотенце и вышла из кухни. Дочь стояла, сняв туфли, и массировала ноги. Усталость читалась в каждом движении. Наверное, опять начальница нервы потрепала. Оксана работала бухгалтером в строительной фирме, и последние месяцы часто жаловалась на нагрузку. – Ты покушала? Я суп сварила, твой любимый, с фрикадельками. – Мам, мне некогда сейчас. У меня отчёт доделать нужно, – Оксана прошла в свою комнату и закрыла дверь. Галина Петровна вздохнула. Раньше дочка всегда делилась новостями, рассказывала о работе, смеялась. А теперь только ворчит да по углам пряче

Пронзительная история о предательстве и настоящей семье. Егор продал родительский дом и отвёз пожилую мать к незнакомому человеку — бывшему заключенному. Она рыдала и умоляла не оставлять ее. Но прошел месяц, и когда сын приехал забрать мать обратно, он увидел то, что перевернуло все... Иногда чужой человек становится ближе родной крови. Холодный осенний ветер хлестал в окна старого дома, словно отчаянно пытаясь предостеречь о неминуемой беде. Галина Петровна, съежившись, утонула в своём любимом кресле и смотрела на сына. Егор метался по комнате. - Мам, ну ты же понимаешь, иначе нельзя… Документы готовы. Дом нужно продать… Срочно. — Егорушка… Старушка протянула к нему иссохшие руки. — Это же наш дом… Здесь твой отец доживал свои дни… Здесь ты вырос… — Ну, хватит, мам, хватит! — Он резко обернулся, в его голосе сквозило раздражение. — Папы уже десять лет нет, а я живой! У меня долги, понимаешь? Серьёзные долги! Если я не верну деньги до конца месяца, то… Он не договорил, но Галина Петр

– Толя, ну что ты каждый чек под лупой рассматриваешь? Это просто продукты. Молоко, хлеб, курица, немного творога. Мы же не икру черную ложками едим. Валентина стояла у кухонной мойки, вытирая руки полотенцем, и с нарастающим раздражением наблюдала за мужем. Анатолий сидел за столом, водрузив на нос очки, и скрупулезно, карандашом, отмечал позиции в длинной кассовой ленте, которую жена только что принесла из супермаркета. – Просто продукты, Валя, сейчас стоят как крыло от самолета, – буркнул он, не поднимая головы. – Вот, например, сыр. Зачем ты взяла этот, «Российский», по семьсот рублей? Можно было взять сырный продукт, он в два раза дешевле. На вкус то же самое. – Толя, ты серьезно? – Валентина развернулась к нему всем корпусом. – Сырный продукт? Это же пальмовое масло! Мы не в том возрасте, чтобы здоровье гробить. И потом, я всегда брала этот сыр, ты его любишь на бутерброды утром. – Любил, когда зарплата позволяла шиковать, – отрезал Анатолий, наконец откладывая чек. – А теперь,