Евгений Жирных

В алтайском селе Озерки, где летом тайга дышит смолой, а зимой снег заметает избы по самые крыши, в простой русской семье родился Василий Григин. Парень был тихий, честный до наивности - не пил, не сквернословил, работал от зари до зари. Односельчане вспоминали: если Вася слово дал, то хоть кол на голове теши. В сороковом его призвали в армию, зачислили в кавалерийский полк разведчиком. Попал в часть Западного фронта - и сразу на войну. Там, в грохоте снарядов и криках "за Родину!", тихий сибиряк переродился. Храбрость его была не просто смелостью - это было безрассудство, граничащее с безумием. Добровольцев в тыл врага с ним ходить почти не находилось: все знали, что смерть за Григиным ходит по пятам. Но она обходила его стороной. Гибли десятки опытных, осторожных разведчиков, а он возвращался. И не просто так - с "языками", с данными, что спасали жизни. Особо ярко Григин проявил себя в битве за Днепр. Советские войска уже закрепились на западном берегу, и отряд разведчиков отправил