Валерий Баженов

Горе луковое

Разнузданные соболя швыряло по палубе, но женщина была в таком отчаянии, что не видела ничего. Или врастала в борт, как ещё одна кариатида,* опасно свесившись вниз. Или металась по всему кораблю до пены на сизых ежевичных губах... От великолепной накидки, об которую я потёрся щекой - мех был ласковей маминых рук, отрывалась верхняя сбруя. Знак не только великого достатка, но и охотничьей удачи: сокровища теснились на шёлковой кручёной нитке, вроде свежей добычи. Умело выделанные шкурки, блестя глазами-самоцветами на востроносых мордочках, даже пугали! Будто живые зверки разбегались от бедствия и гибли во второй раз - вместе с нами.
До нынешних событий я не касался такого меха!