Дмитрий Требушевский

Его привезли в конце ноября, когда первый снег уже лёг на перевалы. Крупный самец, семь или восемь лет – точнее сказать не мог никто. Документы из зоопарка, откуда его забрали, пестрели пробелами и противоречиями. Я читал их при свете налобного фонаря, пока машина ползла по серпантину к нашему центру. Снежный барс. Ирбис. В дикой природе – призрак, которого местные видят раз в жизни. Этот призрак провёл шесть лет в бетонном вольере три на четыре метра. Потом была попытка выпуска – неудачная. Он не охотился. Не прятался. Просто лежал на камнях и ждал, пока кто-нибудь принесёт еду. Теперь его привезли к нам. Реабилитационный центр на границе снежного плато, две тысячи восемьсот метров над уровнем моря. Последняя попытка. *** Первые две недели я наблюдал за ним каждый день. Утром, в обед, вечером – записывал всё в журнал. Активность. Аппетит. Реакция на раздражители. Записи получались короткими. «Лежит в северо-восточном углу. Мясо не тронуто. На звук двери не реагирует». «Положение не из