Мария Иванова (Воробьёва )

Лиза положила спящего сына в коляску и осторожно вышла из роддома. Майское солнце слепило глаза, рядом гремела музыка – очередную счастливую семью встречали с шарами и цветами. А её не встречал никто. — Куда поедете? — равнодушно бросила медсестра, провожая девушку до крыльца. — В общежитие, — тихо ответила Лиза, сжимая телефон. Такси она вызвала заранее, оплатила последними деньгами. Ещё полгода назад всё было совсем иначе. Лиза училась на четвёртом курсе психологического факультета, получала социальную стипендию как сирота и была безумно влюблена. Максим работал в крупной компании, снимал квартиру, говорил о будущем. Когда она переехала к нему из общежития, казалось, мечты сбываются. А потом он уехал в командировку на полгода. И через неделю Лиза узнала, что беременна. — Нужно решать этот вопрос, — сухо бросил Максим по телефону. — Быстро. — Но у меня отрицательный резус, — прошептала Лиза. — Аборт нельзя, других детей не будет... — Тогда это твои проблемы. Я пока не могу приехать. Д

Валя сидела на кушетке в коридоре роддома и смотрела на серые стены. Рядом в прозрачной люльке посапывал её сын — крошечный, тёплый кулёк, который она ещё не привыкла называть своим. Малыш родился вчера утром, и за эти сутки Валя ни разу не сомкнула глаз. Не от боли или страха — от счастья. И от ожидания. Миша обещал приехать к выписке. Ещё неделю назад он говорил: «Валь, я возьму отгул, встречу вас с цветами, шариками, белой машиной. Всё как положено». Она тогда улыбалась и гладила его по щеке. Верила. — Валентина, вы готовы? — медсестра заглянула в палату. — Через двадцать минут выходим. Встречающие есть? — Да, муж, — ответила Валя и почему-то испугалась собственных слов. Она достала телефон. Набрала Мишу. Вызов ушёл в голосовую почту. Ещё раз. И ещё. Тишина. — Может, пробки, — сказала она вслух, и голос прозвучал неестественно бодро. Медсестра понимающе кивнула и вышла. Валя осталась одна. Она смотрела на сына и пыталась унять дрожь. Сердце колотилось где-то в горле. Она знала Мишу