Раньше я раздражался красиво: на очередь, на «мы только спросить», на «а в интернете написано», на людей, которые приходят лечить кота — а лечить хотят друг друга. Раздражение хотя бы держало меня живым, как батарейка на остатках.
А потом наступил этап, когда я стал ровным. Слишком ровным. Как будто внутри меня кто-то аккуратно выключил звук.
Я делал всё правильно: принимал, записывал, объяснял, улыбался, мыл руки до скрипа, закрывал смену, открывал следующую. Только вот в конце дня не было ощущения «я помог». Было ощущение «я отработал». И это страшнее.
У меня даже речь изменилась. Я начал говорить фразами-автоответчиками.
— Да, понимаю.
— Да, бывает.
— Да, надо наблюдать.
И сам себя