Наталья Косова

Какая национальность была у дворян России? Давайте просто, без философствований на тему, чем национальность отличается от этноса, и про любовь к России. И еще обойдемся без статистики: сколько немецких фамилий было да сколько датских. Под статьей о простецких лицах великих княжон Дома Романовых прозвучала мысль о единой национальности дворян и крестьян. Понятно, что они "перемешивались": крестьянка Прасковья Ковалева (сценический псевдоним - Жемчугова) стала графиней Шереметевой, замуж за представителей высшего света России выходили куртизанки, цыганки, бывшие крепостные и т.д. Барины и барчуки "окучивали" хорошеньких крепостных, у тех рождались бастарды с генами отцов. Давайте просто посмотрим на дворян Российской империи с точки зрения: что стояло бы у них в советском паспорте в графе "национальность", если бы таковая определялась по отцу/по матери. И для чистоты эксперимента берем дворян с русскими фамилиями. Пушкина не трогаем, потому что до сих пор идут споры, кто был "арап П

Зимой 1564 года Москва проснулась от непривычного шума. У стен Кремля выстраивались сани, гружёные мехами, утварью и сундуками. Дворня суетилась, служилые люди переглядывались, бояре не понимали, что происходит. Царь собирался уезжать. Никто не знал — куда и зачем. Седьмой год шла война, страна задыхалась от неурожаев и пожаров. В такой момент государь садится в сани и покидает столицу. Вместе с ним уезжали символы власти, казна и то, что историки потом назовут главной утратой русской археографии. Груз, который весил больше, чем все сокровища Оружейной палаты вместе взятые. Только это был не металл и не камни. Это были книги. Их ищут уже 400 лет. Под Кремлём, в Александровской слободе, в Вологде, в Коломенском. Копали так глубоко, как только позволяли технологии. Находили подземные ходы, белокаменные галереи, железные двери с засовами. Но ни одной книги. Вопрос, который мучает археологов: библиотека Ивана Грозного вообще существовала? И если да — куда она исчезла? В 1472 году в Москву

Пока внимание приковано к Ближнему Востоку, на юге Карибского моря происходит не менее важная перестройка глобального рынка. Венесуэла, которую многие привыкли считать забытой кризисной зоной, за несколько месяцев превратилась в главный источник нефтяной стабильности для США и их союзников. Разбираемся, как это произошло и какой ценой. В апреле экспорт венесуэльской нефти достиг 1,23 миллиона баррелей в сутки. Это максимум с конца 2018 года. Для сравнения: ещё в декабре прошлого года показатель едва дотягивал до 498 тысяч. Рост почти в два с половиной раза всего за несколько месяцев - такого не видели даже в лучшие времена боливарианского проекта. Главный покупатель неожиданно для многих - Соединённые Штаты. Туда уходит 445 тысяч баррелей в день. Индия покупает 374 тысячи, Европа - 165 тысяч. Азиатские гиганты, включая Китай, отошли на второй план. Карта мировых нефтяных потоков перерисовалась стремительно и без лишнего шума. Вся эта история началась 5 января с операции «Абсолютная реш