Любовь Медведева (Марьина)

Мне ли не знать, как навек расставаться С самым любимым и самым родным. В небе сибирском метели кружатся, Скоро урман побелеет как дым. Слова утешенья найти мне трудно, Женская вечная бабья юдоль Не перескажу словами – всё скудно, Не передать материнскую боль. Сын под Работино пал за Отчизну На Запорожье в далёком краю. Прожил всего двадцать три года жизни Смерть принял в самом жестоком бою. Противотанковой он батареей Командовал установкой «Корнет». Разве в бою сибиряк наш сробеет, Разве десантник зря носит берет? Но позывной замолчал его «Шора», В зареве боя в последний свой миг Что он увидел? Таёжный пригорок? Матери руки, белый кандык? Может быть, девушки добрые очи, Той, что дарил полевые цветы? Как вдохновенны таёжные ночи Летние ночи, костёр и мечты. Но никогда не бывает иначе Если на землю пришёл нашу враг. Выполнена боевая задача, И развивается наш алый стяг. … Снежный искрится на кладбище саван, И тишина на просторах родных. Вечная память, герой, тебе, слава Всем, кто о

Март 1944 года. Освобожденный концлагерь Озаричи. Среди погибших и едва живых людей стоит маленькая, пятилетняя девочка. На голове вместо платка — обмотанная мужская рубаха, снятая с замерзшего тела. Ее лицо — маска из грязи и страданий. Но в ее глазах — недетская мудрость и леденящий душу взгляд, в котором отразился весь ужас войны. Это Вера Курьян. В этот момент советский фотокорреспондент наводит на нее объектив, не зная, что этот снимок станет бессмертным символом трагедии и несгибаемой воли к жизни. Ее детство оборвалось в два года. Счастливая жизнь в белорусской деревне Подветка рухнула с приходом немцев. Фашисты начали свой террор: жгли дома, расстреливали людей. Во время одной из облав произошло чудо. «Мама лежала на земле, прикрыв нас собой, — вспоминала Вера Сергеевна. — Сосед подумал: «Убили!» Вдруг видит: я выползла. Уставилась на немца и, что с ребенка возьмешь, заулыбалась. Немец посмотрел пристально, опустил автомат и... заиграл на губной гармошке». Эта детская улыбка, в