✩ Сергей ✩

У многих, кто смотрел сериал "Ликвидация", возникает вполне законный вопрос: почему Виталий Кречетов, он же бывший немецкий агент Академик, не ликвидировал такого опытного и опасного следака как Гоцман с самого начала? Ведь у Академика была масса вариантов и возможностей это сделать. Много раз они вдвоём бывали в перестрелках, Гоцман свободно разгуливал по Одессе без охраны, в том числе и в ночное время. У Давида Марковича в принципе инстинкт самосохранения был развит очень слабо, он постоянно лез то под пулю, то на нож, так что его внезапной кончине никто не удивился бы. Самому Кречетову не привыкать убирать мешающих людей. Он приказал Штехелю расправиться с племянником, он ликвидировал Фиму, по его приказу Лужов придушил Родю. А тут вдруг такое трепетное отношение к главному врагу, ведь было ясно, что Гоцман рано или поздно поймёт, кто такой Академик. С чего бы такие сантименты? Тут, на мой взгляд, нужно понимать, что представлял из себя Академик-Кречетов. При всём том, что он был п

Он создавал шедевры из крошечных ролей — пьяниц, ворчунов и проходимцев, которые затмевали даже главных героев. Борислав Брондуков, гений второго плана, чьи фразы разобрали на цитаты, в жизни сам оказался персонажем криминальной драмы. 1990-е. Великий актер, сыгравший в сотне фильмов, влачит жалкое существование в деревне, сражаясь с последствиями трех инсультов. Его пенсия — 18 долларов. Жена шьет на заказ, но денег не хватает даже на лекарства. Почему криминальные авторитеты, а не коллеги по цеху, протянули руку помощи звезде "Афони" и "Мимино"? И какую страшную цену заплатил Брондуков за то, чтобы его "эпизодическая" жизнь превратилась в настоящий блокбастер с предательствами, болезнями и неожиданной развязкой? Брондуков с легкостью перевоплощался в любые роли, будь то глуповатый милиционер, заносчивый чиновник или деревенский пьяница. "Он мог появиться на экране всего на две минуты — и запомниться навсегда", — говорил о нем Лев Дуров. После выхода "Афони" зрители обсуждали не столь

Баарле - этот маленький городок на границе Бельгии и Нидерландов умудрился стать чемпионом по абсурду. Граница тут разрезает дома надвое. Представьте: вы завтракаете в Бельгии, идёте в душ — уже в Нидерландах, а спать ложитесь снова в Бельгии. И всё это — обычное утро жителей городка. Здесь граница между двумя странами настолько запуталась, что проходит через кухни, спальни, магазины и даже туалеты. Причём без всяких шлагбаумов, виз и паспортных штампов. Это реальность, где жители за день пересекают границу по десятку раз, а вопрос, какой стране платить налоги, решается... расположением вашей входной двери. История этой географической путаницы началась в Средние века. Тогдашние лорды не особенно задумывались о государственной важности земель. Поменяться кусочками земли, подарить их в приданое или проиграть в карты — дело было обычное. В 1198 году герцог Брабантский Генрих I отдал часть своих владений лорду Бреды, а кое-что оставил себе. Так и пошло: через века эти участки переходили

Баарле - этот маленький городок на границе Бельгии и Нидерландов умудрился стать чемпионом по абсурду. Граница тут разрезает дома надвое. Представьте: вы завтракаете в Бельгии, идёте в душ — уже в Нидерландах, а спать ложитесь снова в Бельгии. И всё это — обычное утро жителей городка. Здесь граница между двумя странами настолько запуталась, что проходит через кухни, спальни, магазины и даже туалеты. Причём без всяких шлагбаумов, виз и паспортных штампов. Это реальность, где жители за день пересекают границу по десятку раз, а вопрос, какой стране платить налоги, решается... расположением вашей входной двери. История этой географической путаницы началась в Средние века. Тогдашние лорды не особенно задумывались о государственной важности земель. Поменяться кусочками земли, подарить их в приданое или проиграть в карты — дело было обычное. В 1198 году герцог Брабантский Генрих I отдал часть своих владений лорду Бреды, а кое-что оставил себе. Так и пошло: через века эти участки переходили