Геннадий Киселев

Свитер затрещал по швам, когда тяжелая челюсть сомкнулась на рукаве. Степан инстинктивно дернулся назад, попытался задвинуть дверь, но зверь потянул на себя с такой силой, что тяжелый ботинок скользнул по обледенелому крыльцу. — Отпусти, окаянный! — рявкнул Степан, свободной рукой хватаясь за дверной косяк. — Куртку порвешь, дурень лесной! Хищник разжал челюсти. Отступил на два шага в глубокий снег и сел, не сводя желтых глаз с человека. Степан тяжело выдохнул, приглаживая растрепанные седые волосы. На пороге его сторожки сидел огромный черный волк. В свете тусклой лампы было видно, что шкура зверя покрыта слипшимися комьями льда, а лапа была сильно повреждена. Хищник не рычал. Он только шумно втягивал воздух носом и переступал на трех лапах, проваливаясь в сугроб. Лайка по кличке Тунгус сидела в доме под столом и даже не подавала голоса. Собаки всегда чувствуют чужое отчаяние. — Ну и чего уставился? — Степан поплотнее запахнул воротник. За окном выла январская пурга. — Поесть просишь