Тамара Шумилова (Поминова)

Николай женился рано. В двадцать три года он встретил Светлану — красивую, статную девушку из соседнего города. Поженились, через год родилась дочка. Назвали Оленькой. Николай был на седьмом небе от счастья. Работал он вахтовым методом на Севере — месяц через месяц. Деньги платили хорошие, можно было семью содержать, даже откладывать. Но Светлане такая жизнь не нравилась. Месяцами одной, с маленьким ребёнком, без мужской поддержки. Она жаловалась, просила найти работу в городе. А где в городе такие деньги? Николай пытался объяснить, что это временно, что они копят на квартиру, на будущее дочки. Светлана не понимала. — Ты нас бросил! — кричала она в трубку во время очередного звонка. — Тебе лишь бы на вахте сидеть, а мы тут как хотим! — Света, ну что ты говоришь? Я для вас стараюсь. — Стараешься? А дочь растёт без отца! Она тебя не знает! Это была неправда. Николай звонил каждый вечер, приезжая с вахты, проводил с дочкой всё свободное время. Оля ждала папу, бежала к двери, когда

Он привык, что в его доме всё происходит по расписанию. В семь утра — тихо срабатывают датчики, включается мягкий свет в коридорах. В семь пятнадцать — на кухне уже пахнет кофе, хотя сам он почти не пьёт: желудок давно «сдался» вместе с нервами. В восемь — доклады: охрана, водитель, помощник. И всё это — не про богатство, не про роскошь. Это про попытку удержать жизнь в рамке, чтобы она не расползалась, как мокрая бумага в руках. Но вот уже полгода рамка не держала. Потому что в комнате на втором этаже лежала Ника — его внучка. Девочка с тонкими запястьями и огромными глазами, которые будто умели смотреть сразу в прошлое и в будущее. Ей было двенадцать. И врачи произносили то слово, от которого у взрослых женщин иногда не хватает воздуха — «безнадёжно». Сначала он спорил. Потом платил. Потом кричал. Потом молчал. Он привозил профессоров, организовывал консилиумы, отправлял анализы в Москву, в Германию, в Израиль — куда угодно, лишь бы кто-то написал: «Есть шанс». Но бумаги возвр