Эмина Нажиповна

Мы жили на Урале. В нашей семье была традиция: мама любила ездить в гости к родне - сюрпризом. И к нам так же приезжали. Ну, и под Новый, 1972 год, в пятницу, 29 декабря, прихожу из школы, а дома суета. - Быстро собирайся, мы едем в Москву! В Москве жила семья маминой двоюродной сестры и тетушка - бабуся наша любимая. Какое волшебство: первый раз в Москву, Новый год, Красная площадь! Сели мы в поезд. Мама стала подшивать новогоднее платье из японского шелка, подаренного московской тётушкой (она всегда дарила отрезы ткани), мы с сестрёнкой смотрели в окно на зимние пейзажи, закат, заснеженные поля — и тут волшебство. Мама спрашивает у папы: - Где моя записная книжка? Адрес посмотреть точно. - Не знаю. - Я же тебе ее отдала, велела в пиджак положить! Оказалось, папа забыл ее на столе. В итоге, куда ехать, не знаем. Мама вспомнила улицу - Воронцовская. И еще, что они нам писали как-то про станцию метро «Таганская». Прибыли мы в Москву, добрались в метро до «Таганской». Снега в Москве

У бассейна дорогого спа‑салона три красивые девушки не спеша потягивали коктейль и разговаривали то об одном, то о другом. — Ну что, Лиза? — спросила Виктория. — Как там твой водитель? По‑прежнему в тебя влюблён? — Серёжа, ещё как! Я из него верёвку вить могу. Он мне всё позволяет, можно сказать, на руках носит. Представляете, вчера привёз букет. Говорит, что это полевые цветы. — Красивые? — повернула голову к подругам Елена. — Да я тебя умоляю, какой‑то бурьян! Я даже его в руки брать побоялась. Вдруг там какие‑нибудь пауки. Фу, мерзость! — Ну, ты плати своему водителю побольше, тогда он будет покупать тебе дорогие букеты! — рассмеялась Виктория. — Да вот ещё! — усмехнулась Лиза. — Он готов бесплатно работать на меня, лишь бы я была рядом. Если честно, он мне ужасно надоел. Как липучка. Скоро Андрей возвращается из‑за границы, и мы поженимся, а тут этот Серёжа. Я хотела его уволить, но он упросил этого не делать. —Слушай, а ты его жени. Тогда он от тебя отстанет. — Женить? Да на ком

Звон разбившейся вазы прозвучал как выстрел в тишине гостиной. Хрустальные осколки разлетелись по дорогому ламинату, сверкая под светом люстры, как ледяные звезды. Игорь Петрович замер, держа в дрожащей руке пустую салфетку. Он просто хотел протереть пыль на полке, но рука, верная ему десятки лет, сегодня предала. Локоть задел тяжелую вазу. Дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял Алексей. Он только что вернулся с работы, галстук был ослаблен, под глазами залегли темные тени. Неделя была адской: сроки горели, банк звонил по поводу ипотеки, а дома его ждала не тишина, а постоянный скрип половиц и запах лекарств. — Пап, ты опять? — голос Алексея сорвался на фальцет. — Я же просил не трогать ничего в гостиной! Игорь Петрович опустил голову. Его плечи, некогда широкие и крепкие, теперь казались ссутулившимися под невидимой тяжестью. — Я хотел просто пыль... — тихо начал он. — Пыль! — перебил Алексей, заходя в комнату и переступая через осколки. — Из-за твоей пыли я теперь буду искать