Юля Макарова

Городок у нас маленький, но есть в нём две достопримечательности: узловая станция, с которой идут поезда в разные концы страны, и две загородные улицы. Там только одноэтажные дома, и у каждого – сад и масса цветов. И вот мой муж Фёдор – золотые руки – построил там дом, настоящий дворец, в два этажа, с верандой, балконами и даже двумя входами. Я тогда удивлялась, зачем разные входы, а он объяснил, что для сыновей – у нас их двое было, Иван и Костя. Но всё сложилось по-другому. Началась война с фашистской Германией. Сначала ушёл мой Фёдор, потом один за другим два сына, а через несколько месяцев пришла из части похоронка – погибли оба… Я сходила с ума. Хожу по пустому дому-дворцу и думаю – как жить? Работала я в это время в райкоме, мне очень сочувствовали, успокаивали, как могли. Однажды иду я около вокзала, и вдруг летят три самолёта. Люди как закричат: «Немцы, немцы!» – и рассыпались в разные стороны. Я тоже в какой-то подъезд забежала. И тут зенитки стали по самолётам бить: узловая с

Деревня Берёзовка стояла на семи холмах, окружённая лесами, в которых водились и лоси, и медведи, и волки. Жили здесь люди тихие, работящие, к лесу привычные. Знали, что зверя надо уважать, но и опасаться тоже. В одном из домов на краю деревни жила семья: отец, мать, сын Павел — ему уже шестнадцать, и дочка Настя — двенадцать лет. Настя была девочкой не по годам смелой, вечно втягивала брата в какие-то приключения, а он, хоть и старший, часто уступал. В тот августовский день Павел собирал в лесу чернику. Настя увязалась за ним, хотя он её не звал. — Сидела бы дома, — ворчал Павел, продираясь сквозь кусты. — А я тебе помогаю! — Настя бежала впереди, раздвигала ветки, высматривала ягоды. Она всегда так — сначала делает, потом думает. Вдруг Павел услышал её радостный крик: — Паша! Смотри, что я нашла! Он выбрался на полянку и увидел: Настя сидит на корточках, а на руках у неё — маленький серый комочек. Щенок. Крошечный, с закрытыми глазками, он тыкался носом в её ладонь и тихоньк