Виталий Бродовский

Как три случая разрушили мой упорный атеизм конструктора турбин

Случай третий. ВАРВАРОВСКИЙ ТУПИК. БОЖЬЕ ВОДИТЕЛЬСТВО

Автобиографические зарисовки
Это случилось задолго до того, как я начал задумываться о глобальных вопросах безопасности. Шло начало перестройки — время зыбкое и тревожное. На Украине один за другим закрывались заводы, привычный мир рушился, и вчерашние инженеры и рабочие становились «ночными извозчиками». Чтобы прокормить семью — десятилетнего сына и кроху-дочь, — я выходил на трассу. Моим кормильцем был старенький мамин «жигулёнок» второй модели, на котором я работал по доверенности.
Стояла поздняя осень. Вечером я выехал из двора на проспекте Ленина. Проскочил кольцо П

Как три случая разрушили мой упорный атеизм конструктора турбин

Случай второй Юность. ЛИНОВСКАЯ ПРОСЕКА. СТАЛЬНОЙ КАПКАН

Автобиографические зарисовки
Второй «толчок» настиг меня в восемнадцать. К тому времени детские воспоминания о пушкинских гаданиях подернулись дымкой, я стал крепким советским парнем, связистом Группы советских войск в Германии. Шел 1971-й год.Наше подразделение базировалось на подземном узле связи «КИП-25» близ деревни Линов, неподалеку от Вюнсдорфа. Служба связиста — это не только ключи радиостанций, но и тяжелый труд на полигоне. В тот день мы тянули линию электропередач сквозь сосновый лес.Пейзаж был по-немецки аккуратным: песчаная просека, стройные сосны и р

Как три случая разрушили мой упорный атеизм конструктора турбин

Случай первый Детство. ТЕНЬ ПОЭТА И ПОЛЬСКИЕ ФАМИЛИИ

Автобиографические зарисовки
Мой путь к пониманию того, что мир устроен гораздо сложнее, чем нас учили, начался задолго до моего рождения. Первый «толчок» Свыше я получил в шесть лет, но предыстория этой встречи с непостижимым уходит корнями в послевоенные сороковые.
Моя мама, Анна Владимировна, в ту пору была совсем юной девушкой. Как и все подружки во все времена, они с подругой гадали на судьбу. Способ выбрали классический, хоть и пугающий: вызывали духов с помощью блюдца и круга с буквами. В качестве «собеседников» выбрали двух столпов русской литературы — Маяковско