Павел Бондарь

2 февраля 1943 года над руинами центра Сталинграда воцарилась непривычная, оглушительная тишина. Там, где ещё вчера ревела сталь, гремели взрывы и слышались крики, теперь лежало мёртвое царство: горы искалеченного кирпича, скрюченные остовы заводских цехов, обгоревшие скелеты многоэтажек. Город-герой, выстоявший в невиданной по ожесточению битве, был практически стёрт с лица земли. По подсчётам специальной комиссии, в городе было уничтожено более 90% жилого фонда — около 42 тысяч домов. Казалось, проще построить новый город на новом месте. Но Сталинград должен был возродиться здесь, на берегу Волги, именно на этом пепелище. Его восстановление стало не просто масштабной строительной кампанией, а символом несгибаемой воли советского народа, его второго, мирного подвига. Это была битва за жизнь, которую предстояло вырвать у смерти. От первой разминированной улицы и первого кирпича, заложенного в фундамент будущего мемориала на Мамаевом кургане, до возвращения трамвайного звонка и детск