Александр Сыроваткин

Закат почти угас, последний багровый луч солнца скрылся за горизонтом, и в этот миг, будто на границе между явью и сном, раздался пронзительный, душераздирающий стон. Над древней деревушкой, затерянной в лесах Поволжья, сгущаются морозные, туманные сумерки, а на озере с громким треском лопается лёд. Тёмно-зелёные ели, ставшие молчаливыми свидетелями чего-то ужасного, в безмолвном ожидании съежились, укрывшись пушистыми лапами. Тонкие, молодые берёзки у старого болота, точно дети, удивлённо встряхнули ветвями, призывая в свидетели резкий, обжигающе холодный ветер. Серебристый иней окрасился в ярко-пурпурные тона, придавая вечерним сумеркам грозный вид. Всё живое попряталось в норки и дупла. Дневная жизнь затихла, а ночная ещё не вступила в свои права. Тени становятся всё длиннее, и постепенно, секунда за секундой, надвигается ночная мгла. В наэлектризованной тишине редкие звуки наполнили пространство ощущением тайны и волшебства. Где-то вдали, если прислушаться, можно уловить журчание в