Нина Голубева (Садырева)

22 июня 1941 года семилетний Вася Лановой с двумя сестрами вышел из поезда на станции Абамеликова под Одессой. Над их головами летели сотни немецких самолетов. Они ехали к деду на каникулы и не знали, что началась война. Мать осталась в Москве — работала на химическом заводе. Дети оказались в оккупации, а родители не знали, живы ли они. Не знали они и того, что встретятся снова только через три с половиной года. Встреча произошла в 1944-м. Красная Армия освободила эти места, и мать наконец смогла приехать за детьми. Ехала на арбе – деревенской повозке, которую медленно тянули два вола. "Старшая сестра из дома мне кричит: "Мама приехала!" – вспоминал Лановой. – Я помчался наверх, обогнал одну сестру, вторую сестру и побежал к станции. Два вола тянут арбу, на арбе сверху сидит какая-то бабушка и в упор смотрит на меня. Издали худая, худая... Я пробежал мимо" Мальчик не узнал собственную мать. Она так изменилась за эти годы — измученная, исхудавшая. А он вырос, загорел, стал говорить по-у

Лето 1941 года на Украине плавилось от зноя и горы металла. Земля гудела. Это был страшный гул — не грозы, а надвигающейся, казалось бы, несокрушимой немецкой машины. Вермахт рвался на восток, сминая все на своем пути. Но под Уманью, у небольшого села Легедзино, эта стальная лавина наткнулась на то, что не могла просчитать ни одна немецкая стратегия — на абсолютную, запредельную жертвенность советского пограничника. И его верного друга. Этот бой войдет в учебники истории как уникальный, единственный в своем роде. Но тогда, 31 июля, никто не думал о славе. Пятьсот бойцов Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры и их 150 служебных овчарок встали насмерть, прикрывая отход штаба 8-го стрелкового корпуса. Силы были чудовищно не равны. На пограничников, у которых из тяжелого вооружения была только ярость, перла колонна: 30 танков, мотоциклисты, два батальона пехоты — более двух тысяч сытых, уверенных в себе солдат фюрера. Немцы шли как на парад, предвкушая легкую победу и захват штаба