Татьяна Ушанова

Сегодня ровно год. Я стою у окна служебной комнатки и смотрю на платформу. Снег скрипит под лапами. Рыжка хромает к столбу номер четыре – тому самому, где всегда ждала. Левая задняя лапа волочится, но собака упрямо движется вперёд. Семнадцать сорок одна. Через две минуты придёт вечерний. Станция Тихоречье – тупиковая ветка. Платформа короткая, восемьдесят метров. Бетон облупился, краска на столбах облезла давно. У будки дежурного стоит деревянная скамейка, никто на ней не сидит. Зимой здесь почти никого нет. Редкие пассажиры выходят, кутаются в куртки, быстро уходят к выходу. Поезда останавливаются на две минуты. Не больше. Тихое место. Забытое. Рыжка садится на бетон. Поднимает морду. Смотрит туда, откуда должен появиться состав. Шерсть на спине поредела, рёбра видны под рыжей шкурой. Висящий правый ус дрожит на ветру. Я работаю на этой станции двадцать два года. Видел многое. Людей, которые уезжали и не возвращались. Людей, которые возвращались, когда их уже не ждали. Видел, как меня