Владимир Ашихмин

Куда бы ни поехал из Минска на природу, в какую бы глубинку Беларуси не забрался – обязательно встретишь на дороге грузовик МАЗ с кониками, доверху груженый бревнами. Специалист, скорее всего, тут же поправит: не бревнами, а сортиментом, не кониками, а ложементами. И будет прав: современные технологии лесозаготовок дают современные названия. Соответственно, и автомобиль – не лесовоз, а сортиментовоз. Но сегодня речь пойдет именно о лесовозах – машинах МАЗ. Славная история минских лесовозов началась 70 лет назад, когда на Минском автозаводе стартовало серийное производство нового полноприводного грузовика МАЗ-501. «Пятьсот первый в 1956 году?» – удивятся многие. Да, так получилось, что бортовой капотный грузовик МАЗ первого поколения имел индекс 200, самосвал – 205, а вот модели повышенной проходимости этого семейства стали «пятисотыми», хотя к будущему МАЗ-500 с бескапотной кабиной никакого отношения не имели. Да и МАЗ-501 лесовозом стал не сразу. Он создавался как полноприводный армей

Московский городской суд вернул экс-замминистру обороны Тимуру Иванову жилой дом с земельным участком — часть имущества стоимостью более миллиарда рублей, изъятого при обысках в 2024 году. Человек, осуждённый к 13 годам колонии за растрату государственных средств, вновь становится собственником. Формально — в рамках буквы закона. Фактически — в разрыве с общественным понятием справедливости. Этот случай обнажает системную болезнь российской судебной системы: когда право перестаёт быть инструментом морали и превращается в технический механизм избирательного применения. В зале суда, куда не пустили даже слушателей на оглашение решения, произошло то, что заставляет россиян в очередной раз усомниться в справедливости правовой системы страны. Суд отменил обращение в доход государства земельного участка и жилого дома бывшего замминистра обороны Тимура Иванова — человека, приговорённого годом ранее к тринадцати годам лишения свободы и штрафу в 100 миллионов рублей за растрату в особо крупном

Картина маслом: промозглая сибирская делянка после вырубки леса. Горы веток, коры и хвои. Наши лесорубы собрали брёвна и уехали. А через неделю на это место приезжают китайцы. С мешками. И начинают... собирать иголки. Вручную. Охапками. Фура за фурой уходит в Китай, набитая тем, что мы считаем мусором. А там эти иголки продают по 30 долларов за 100 граммов. Как так вышло? В России к сосне относятся утилитарно. Из неё строят дома, делают мебель, производят бумагу. После вырубки ценятся только брёвна. Всё остальное — ветки, кора, иголки — считается отходами и остаётся гнить в лесу. Изредка какой-нибудь предприимчивый заготовитель соберёт кору и продаст её садоводам как мульчу. Садоводы радуются — натуральный материал для грядок. Лесорубы радуются ещё больше — из мусора сделали деньги. В последние годы спросом стала пользоваться кора лиственницы — она имеет красивый красноватый оттенок и медленно чернеет. Сосновая кора уже не так популярна. На шишки тоже появился спрос — ими закладывают п