Валентина Шпеняк (Волоскова)

Ольга не жила. Она доживала. Семьдесят два года, однушка на окраине Воронежа, пенсия, от которой к двадцатому числу оставались копейки. И тишина. Полгода назад Генка ушёл. Не к другой – вообще ушёл. Тихо, во сне, даже не захрипел. Ольга проснулась утром, а он уже холодный. И рука его лежала на краю кровати так, будто хотел дотянуться и не успел. Дочь Настя примчалась из Москвы на похороны, пробыла три дня, оставила на холодильнике таблетки от давления и умчалась, бросив напоследок: «Мам, звони, если что». Ольга не звонила. А Настя звонила. Раз в две недели, ровно по таймеру. – Мам, как ты? – Нормально. – Ну и хорошо. Целую. Вот и весь разговор. Вся связь. Весь смысл. Ольга ходила в магазин. В аптеку. Иногда в поликлинику, где ей меряли давление и говорили «поменьше нервничайте». Она не нервничала. Она вообще ничего не чувствовала. Как мебель. Как тот старый шкаф в прихожей, который Генка всё собирался выбросить, да так и не выбросил. В тот день, обычный, ноябрьский, с низким небом и ме