Ирина Живалевская ( Мишина )

Она позвонила по объявлению в четверг. Обычный голос, обычные вопросы – опыт, график, готовность работать с четырёхлетним мальчиком. Я продиктовала адрес и положила трубку. А в субботу она вошла в мою квартиру, и у меня пальцы сами сцепились в замок. Я знала этот голос. Не тот, что по телефону – по телефону все голоса одинаковые, плоские, как из консервной банки. Вживую он был другим. Низкий, с хрипотцой на согласных, будто горло чуть сжато. И этот голос я слышала двадцать четыре года назад. В чужой квартире, за закрытой дверью, когда он пел колыбельную чужому ребёнку. – Здравствуйте, я Женя. Мы созванивались, – она улыбнулась и протянула руку. Я пожала. Ладонь сухая, пальцы длинные. Я смотрела на её лицо и искала то, что уже нашла по голосу. Брови – прямые, широкие, почти сросшиеся на переносице. Подбородок – узкий, чуть выдвинутый вперёд. И эта манера наклонять голову влево, когда слушает. Будто всё, что ей говорят, важнее, чем есть на самом деле. Рита. Точная копия Риты. Ей было око

Невероятную историю подкинуло нам январское происшествие в 2017 году. В Новосибирске на новогодних каникулах прямо на трассе загорелся автобус, ехавший в Томск. К счастью, никто не пострадал, а один из пассажиров - Александр Чугайнов - в интервью «Комсомольской правде» признался: - Теперь отец совсем распереживается. Ему 81 год, и мы впервые увиделись за 55 лет. Ему и так эмоций хватило, а теперь еще это... И Александр рассказал невероятную историю о том, как нашел своего отца спустя полвека. А помогли ему в этом соцсети и обычный школьный урок. ...Александр родился 7 сентября 1958 года в селе Батурино под Томском. Его мама Лидия Коростелева приехала туда работать фельдшером после распределения в институте. Отец - Гавриил - работал в Батурино шофером. Молодые люди познакомились: Гавриил подвозил лекарства в медпункт и обратил внимание на новенькую фельдшерицу. Но семейная жизнь не заладилась: когда Саше было три года, родители развелись. Гордая Лида собрала чемоданы и уехала с сынишкой

Он стоял на коленях у закрытой двери палаты. Не стучал и не плакал – просто прижимался лбом к белому пластику и молчал, как будто это молчание было единственным, что он мог ей дать. А рядом на полу – два бумажных стаканчика с кофе. Я остановилась в конце коридора, и сердце колотилось так сильно после бега по лестнице, что я слышала его в ушах. И я вдруг поняла, что не знаю, что делать – не с медицинской точки зрения, а с человеческой. Но это было потом. А началось всё шестью неделями раньше. Я работала в ночную смену уже полтора года – устроилась в городскую больницу сразу после переезда из Калуги, потому что нужны были деньги и нужно было не думать. Ночная надбавка решала первое, а бессонная занятость – второе. Мне тридцать три – возраст, когда уже не ждёшь сюрпризов. Муж ушёл два года назад, тихо и буднично, как уходят на работу, только не вернулся. Я собрала вещи, сняла однушку в Бирюлёво рядом с больницей и стала жить так, как живут люди, которым некуда торопиться. И квартира моя п

Кирилл Васильевич вздрогнул и резко поднялся со стула. На должности начальника отдела он был всего вторую неделю и до сих пор слишком остро воспринимал любое внимание со стороны руководства. — Что вы так вскочили? Садитесь, пожалуйста. Я зашёл к вам поговорить. Кирилл медленно выдохнул, дождался, пока начальник устроится в кресле, и лишь после этого сел сам. — Вы ведь в курсе, что мы ежегодно проводим празднование Дня семьи? Кирилл кивнул. — Да, разумеется. У нас в компании к теме семьи относятся особенно внимательно. — Именно так. Мы с советом директоров давно решили: нет ничего важнее семьи. Кирилл натянуто улыбнулся. — А карьера? Работа? Разве это не важно? — Ну что вы! Разве можно ставить это на одну линию? Работать качественно — да. Зарабатывать достойно — да. Но лишь ради семьи и ради тех, кто рядом. Кирилл промолчал. Ему в голову пришла привычная, колкая мысль: зарабатывать ради Тони? С какой стати. Пусть сама обеспечивает себя и дом. И вообще, ей бы ещё благодарить его за то, ч