Светлана крупеня

Экимян говорил о себе: «Я прожил две судьбы своей жизни». Согласитесь, не каждый может так себя характеризовать! Все, кто был знаком с Алексеем Экимяном — будь то люди в погонах или представители песенного цеха — вспоминают о нём как о порядочном, интеллигентном, скромном человеке. Не все коллеги в милиции знали, что их начальник пишет музыку. И далеко не все слушатели, которые невольно подпевали «Не надо печалиться», догадывались, что эту и множество других мелодий написал профессионал сыска. С фотографий на нас смотрит сосредоточенный человек. Иногда с полуулыбкой, но чаще — серьёзный. На одних снимках он в форме, при погонах и регалиях. На других — в гражданском костюме за роялем, перед публикой... Рядом с Вахтангом Кикабидзе и Муслимом Магомаевым. Или — как подобает советскому композитору — в задумчивости склонившийся над клавиатурой, за работой, перед нотами, в уютном красном свитере... Алексей Гургенович Экимян — блестящий сыщик, раскрывший сотни преступлений, генерал-майор милиц

Экимян говорил о себе: «Я прожил две судьбы своей жизни». Согласитесь, не каждый может так себя характеризовать! Все, кто был знаком с Алексеем Экимяном — будь то люди в погонах или представители песенного цеха — вспоминают о нём как о порядочном, интеллигентном, скромном человеке. Не все коллеги в милиции знали, что их начальник пишет музыку. И далеко не все слушатели, которые невольно подпевали «Не надо печалиться», догадывались, что эту и множество других мелодий написал профессионал сыска. С фотографий на нас смотрит сосредоточенный человек. Иногда с полуулыбкой, но чаще — серьёзный. На одних снимках он в форме, при погонах и регалиях. На других — в гражданском костюме за роялем, перед публикой... Рядом с Вахтангом Кикабидзе и Муслимом Магомаевым. Или — как подобает советскому композитору — в задумчивости склонившийся над клавиатурой, за работой, перед нотами, в уютном красном свитере... Алексей Гургенович Экимян — блестящий сыщик, раскрывший сотни преступлений, генерал-майор милиц