Светлана ЖУКОВА (Суслонова)

Если вы сейчас читаете этот текст, скорее всего, хотя бы раз в жизни тонометр показывал цифры выше, чем хотелось бы. Или показывает это регулярно. Знакомо чувство, когда цифры 140/90 заставляют внутренне сжаться? Мол, всё, пора ставить крест на соленом, бегать по утрам и пить таблетки горстями. Давайте сразу договоримся: гипертония — это не клеймо и не приговор вашей бурной молодости. Это состояние, с которым можно и нужно договариваться. Но чтобы договориться, надо понимать, с кем имеешь дело. Почему давление вообще подскакивает? Откуда берется эта напасть, если вчера всё было нормально? Обычно нам говорят: «Меньше соли, меньше стресса, пейте лекарства». И мы послушно киваем, но внутри остается осадок: а что там внутри-то происходит? Почему мой организм вдруг решил «поломать» сам себя? На самом деле он не ломается, он пытается выжить в тех условиях, которые вы (или обстоятельства) для него создали. И сегодня мы разберем это как на ладони. Представьте себе обычный водопровод в квартир

В январе 1945 года, когда мороз сковывал землю Польши, советские войска вошли в Освенцим - место, где человечность умирала в чёрном дыме крематориев. Концентрационный лагерь, известный как Аушвиц, стал символом ужаса, фабрикой смерти, поглотившей жизни полутора миллионов человек. Среди них была женщина, чьи воспоминания до сих пор леденят кровь. Её имя Александра Глушко, и эта история - крик из прошлого, который не даёт забыть о том, что творилось за колючей проволокой. Это рассказ о боли, стойкости и чуде выживания в аду, созданном нацистами. Из мирной жизни в лапы войны Днепропетровск. Год 1941. Эвакуация под бомбёжками. Фото: proza.ru Александра родилась в Днепропетровске, в городе, где солнце отражалось в водах Днепра, а жизнь казалась полной надежд. Ей было чуть за двадцать, когда она впервые уехала в отпуск, мечтая о будущем. Но 22 июня 1941 года всё изменилось. Война ворвалась в её жизнь, как ураган. Через два месяца Днепропетровск пал, и Александра, молодая и отважная, решил

Освенцим – место, где человеческая жизнь ничего не стоила. Но даже там нашлось место подвигу, не меньшему, чем на передовой. В лагере смерти, среди грязи, крыс и холода, одна женщина каждый день шла против самой смерти. Её звали Станислава Лещинска, польская акушерка, которая приняла более трёх тысяч родов в аду, где детей было не суждено жить. Когда началась война, Станиславе было за сорок. До ареста она работала акушеркой в Лодзи, помогала роженицам в бедных кварталах. В 1943 году её вместе с семьёй арестовали за помощь евреям и отправили в Освенцим-Бжезинку. Казалось, судьба решила испытать её профессию на прочность. В лагере, среди бараков, сколоченных из сырых досок, ей пришлось снова выполнять свой долг. «Из тридцати пяти лет работы акушеркой два года я провела как узница лагеря, – писала позже Лещинска. – Я продолжала выполнять свой профессиональный долг». Рядом с печкой, которую топили лишь несколько раз в год. Воды не было – за одно ведро приходилось идти двадцать минут. Женщи