Людмила Варламова( Павлюк-Мороз)

Когда я впервые услышал эти слова Владимира Меньшова о Горбачёве, то стало ясно, что тут не о чем спорить. Наконец-то человек с экрана произнёс вслух то, о чём многие думали, но не говорили. Режиссёр легендарной картины «Москва слезам не верит» не просто высказался — он обнажил ту боль, которую испытывали миллионы советских граждан, наблюдая крушение своей страны. Меньшов всегда был человеком принципиальным. Он не шёл на поводу у конъюнктуры, не подстраивался под модные веяния. И когда началась горбачёвская вакханалия под названием «перестройка», Владимир Валентинович сразу понял — к добру это не приведёт. Время показало, насколько он был прав. В конце восьмидесятых вся страна словно сошла с ума. Из каждого утюга неслась пропаганда о «свободе», о «демократии», о том, какой ужасный у нас был Союз. «Голоса» вещали круглосуточно, запрещённая литература сыпалась как из рога изобилия. А люди слушали, читали и верили. Меньшов называл это «антиэнергией», накопленной на кухнях. Точнее не скаж

Когда я впервые услышал высказывания Николая Николаевича Губенко о советском прошлом, то словно нашёл единомышленника среди тех, кто не боится говорить правду. Последний министр культуры СССР, талантливый режиссёр и актёр открыто заявлял: современные антисоветчики пытаются превратить советскую историю в набор ужасов, но у них это не получается. Меня всегда поражало, как точно Губенко формулировал суть проблемы. Он видел насквозь тех, кто пытается представить советскую эпоху исключительно через призму негатива. Голод, холод, репрессии — вот весь их нехитрый набор аргументов. Но Николай Николаевич понимал: эти попытки разбиваются о простую человеческую память. Губенко часто отмечал любопытную вещь: молодёжь, приходившая в его театр, проявляла неподдельный интерес к советскому периоду. Это была не навязанная ностальгия, а естественное желание узнать правду о том времени. Николай Николаевич подчёркивал — в каждой семье хранятся воспоминания о советских годах, и эти воспоминания не вписыва