наталья баканова

Я тогда с вызова шла, от бабы Нюры - давление у нее опять скакнуло, на погоду, видать. Иду мимо дома покойной Марьи Ивановны, Царствие ей Небесное, и вижу: у калитки машина стоит. Городская, блестящая, вся в грязи - дорога-то у нас сами знаете какая, особенно по осени. А на крыльце - внук её, Андрейка. Ну, как Андрейка... Андрей Андреевич теперь. Мужчина видный, в городе большим начальником стал, говорят. Родителей-то он рано схоронил, авария там страшная была, одна Марья его и поднимала. Стоит он, значит, на ветру, куртку кожаную на груди распахнул - жарко ему, видать, от злости. А перед ним - наш дед Егор. Печник. Ему уж под восемьдесят, а он всё прямой, как жердь, и борода седая по ветру развевается. Я шаг замедлила. Чую - неладное творится. А Андрей руками размахивает, кричит так, что даже ветер перекрикивает: - Да пойми ты, дед! Это прошлый век! Мне место нужно! Я тут всё переделаю, котел поставлю двухконтурный, батареи проведу. А эта глыба пол кухни занимает! Сносить её надо, сно

— Пупсик, Пупсик, Пупс... Ну где же ты, — чуть не плакала девушка, бегая по проулкам вокруг дома и кляня себя за то, что не успела придумать питомцу имя. А вдруг так он бы откликнулся быстрее. Уже несколько раз она сбегала на косогор, располагавшийся в паре сотен метров за ее домом, помня, что вчера вечером Найда — её подопечная, сбежала туда вместе с тремя своими детьми – маленькими щенками. Но Даша позвала собак и они послушно вернулись. Однако, видимо не все. Когда девушка хватилась, что щенков только двое, уже смеркалось. Поспешные розыски ни к чему не привели. Хозяйка надеялась, что щенок просто забился в темный угол и заснул где-то во дворе. Пыталась спрашивать у Найды: — Ну, где твой щенок? Где? Ищи! Но Найда испуганно смотрела на нее, как будто не понимала, что хочет хозяйка и заботливо кормила оставшихся двоих. Ночью прошел снег и следы стали почти не видны, но Даша точно помнила – они тут были. И потому с утра снова принялась за поиски пропавшего пса. Однажды, Даша возвращаяс

Дима проснулся от холода. Он лежал на картонке, забившись в угол между мусорными баками и стеной вокзала, и дрожал так, что зуб на зуб не попадал. За ночь подморозило, и его старенькая курточка, продранная на локтях, совсем не грела. Он сжался в комок, подтянул колени к подбородку и попытался снова уснуть, но сон не шёл. Четвёртый месяц он жил на улице. Всё началось с того, что ум..рла бабушка. Она была единственным родным человеком, который у него остался. Мать он не помнил — она исчезла, когда ему было три года, отец пог..б при аварии. Бабушка растила его как могла, на маленькую пенсию, в старой хрущёвке на окраине. А потом сердце остановилось прямо на кухне, за завтраком. Дима вызвал скорую, но было поздно. Дальше — детдом. Чужой, холодный, с жестокими порядками и равнодушными воспитателями. Дима продержался там два месяца, а потом сбежал. Просто перелез через забор и пошёл куда глаза глядят. Оказался на вокзале, прибился к таким же беспризорникам, но быстро понял, что с ними л