Ирина Тяжченко (Свинарева)

Ты когда-нибудь слышал, как человек зовёт на помощь… сам не понимая, зачем? Нет, не как в фильмах — не в лужах крови, не в агонии. А тихо, глухо, как будто изнутри стены. Из самой глубины чьей-то умирающей памяти. «Помогите…» — шепчет голос. — «Мне нужно идти… мне надо… я…» Ты открываешь глаза посреди ночи, и тебе не 28. Тебе сто, ты дряхлая, с изуродованной спиной, с изломанной психикой. Ты не знаешь, кто ты. Только одно знаешь точно — ты не можешь больше. Ни одной ночи. Ни одного утра. Ни одной капли. И всё же идёшь. Потому что она — твоя бабушка. Потому что другого выхода нет. Потому что смерть, как ни странно, стала твоим союзником. Когда я была маленькой, мы с бабушкой варили малиновое варенье. Она всегда клала туда слишком много сахара и говорила: «Пусть жизнь будет хоть чуть-чуть послаще». Тогда я смеялась, облизывая ложку. А через двадцать лет я вытирала с пола не сахар, а экскременты. И мне было совсем не до смеха. С чего всё началось? С того, что бабушка забила унитаз. Йогур