Сергей Белых

В 1623 году, когда на трон Османской империи взошел одиннадцатилетний Мурад IV, мало кто мог предположить, что этому мальчику суждено стать одним из самых грозных и властных султанов в истории династии. Его восхождение было не триумфальным шествием наследника, а скорее отчаянным шагом, предпринятым государственной элитой ввергнутой в хаос империи. Первые годы его правления прошли в тени его матери, великой валиде Кёсем-султан, женщины невероятной воли и политического чутья. Она стала официальным регентом — случай почти беспрецедентный — и фактически держала в своих руках все нити управления, пока ее сын входил в возраст и учился искусству власти. Детство Мурада было школой выживания, где уроки преподавались не мудрыми наставниками, а суровой реальностью дворцовых интриг. Он родился в эпоху, которую историки позже назовут «Султанатом женщин», когда гарем из места утех превратился в центр политической силы. На его глазах разворачивались трагические события. Он видел, как его старшего бра

Вы знаете, в истории есть даты, которые мы привыкли считать железобетонными точками. Девятое мая сорок пятого. Капитуляция, салют над Москвой, поверженный Рейхстаг. Казалось бы, всё, точка. Мы победили, враг раздавлен, можно строить новую жизнь. Но если вы, как и я, проведете не один год в архивах, листая пожелтевшие папки с грифами «Секретно» и читая докладные записки МГБ с мест, то поймете одну страшную вещь. Война не закончилась в сорок пятом. Для огромного куска территории Советского Союза она просто сменила формат. Из грохота фронтовых орудий она перешла в глухой, вязкий кошмар выстрелов в спину, горящих сельсоветов и схронов, вырытых так глубоко, что достать оттуда врага было сложнее, чем взять Берлин. Меня часто спрашивают, иногда с недоумением, иногда с плохо скрываемой злостью: почему их не добили? Почему бандеровцев — а я говорю сейчас об Организации украинских националистов (ОУН) и их боевом крыле УПА (организации, запрещенные на территории Российской Федерации) — не выкорч