Нина Соболева (Гаврилко)

Март 1942 года. Оккупированная Польша. Лагерь для советских военнопленных — место, где человеческая жизнь стоила меньше пайка эрзац-хлеба. Среди тысяч изможденных лиц, серых от голода и тифа, немецкий офицер выискивал особенных людей. Его взгляд остановился на анкете одного из заключенных. Биография этого человека была похожа на приключенческий роман: бывший беспризорник, главарь банды, чудом избежавший расстрела в СССР. Офицер Абвера решил: этот — идеальный материал. Он должен ненавидеть Советскую власть. Он готов предать. Немцы и подумать не могли, что, вербуя этого доходягу, они подписывают приговор своим собственным дивизиям под Сталинградом. Они не знали, что перед ними не бывший уголовник, а гениальный актер и ученик великого педагога Макаренко. Человек, который сыграет свою лучшую роль в смертельной игре двух разведок. «Педагогическая поэма» с револьвером Чтобы понять, откуда у этого человека стальные нервы, нужно отмотать пленку назад, в 1920-е годы. Семен Калабалин родился

Поминки закончились, и в квартире повисла звенящая, оглушающая тишина. Последней ушла соседка, тетя Люба, суетливая женщина с вечно красным лицом, которая, уходя, прихватила со стола пару пирожков «для внука» и сочувственно похлопала Веру по плечу: — Держись, Верочка. Одна ты теперь осталась, сиротинушка. Мать-то какая женщина была! Кремень! Всё для тебя, всё в дом. Святая женщина. Вера закрыла за ней дверь и прислонилась лбом к холодному металлу. «Святая женщина». Эти слова царапнули слух, как гвоздь по стеклу. Вера не чувствовала себя сиротой в том смысле, который вкладывала в это слово соседка. Она чувствовала себя узницей, чей надзиратель внезапно исчез, оставив камеру открытой, но забыв объяснить, как жить на воле. Ей было сорок два года. У неё не было мужа, не было детей, не было даже кота, потому что у Нины Петровны была аллергия на шерсть (или она просто так говорила, чтобы не добавлять лишней грязи). Вся жизнь Веры была подчинена ритму жизни матери: её давлению, её болезням, е