вера морозова(Кромочкина)

Аромат запечённой утки с яблоками наполнял гостиную, но для Марины он казался удушливым. Она поправила складку на безупречно белой скатерти, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Сегодня был юбилей Антонины Петровны — шестьдесят лет женщине, которая превратила последние семь лет жизни Марины в искусную школу выживания. — Мариночка, ну что ты застыла с этой салфеткой? — голос свекрови прозвучал от двери, как скрип несмазанных петель. — Гости скоро будут, а у тебя вид такой, будто ты на поминки собралась, а не на праздник моего любимого сына и его матери. Антонина Петровна вошла в комнату, шурша дорогим шёлком платья, которое Марина купила ей на прошлую премию. Свекровь даже не поблагодарила тогда, лишь заметила, что «цвет полнит, но для женщины твоего вкуса это простительно». — Я просто проверяю, всё ли готово, — тихо ответила Марина, не поднимая глаз. — «Проверяю» она, — раздался за спиной весёлый голос Игоря. Муж подошёл и, вместо того чтобы обнять, покровительственно похлопал её по плеч

— Вы всегда сажали, а теперь вдруг перестали! Мы на вас рассчитывали, вообще-то! У нас бюджет распланирован, а вы свинью подкладываете! Голос невестки в телефонной трубке звенел так пронзительно, что мне пришлось отодвинуть смартфон от уха. Даже сквозь треск помех было слышно, как она набирает воздух в легкие для следующей тирады. — Лера, подожди, не кричи, — попытался вклиниться в поток её возмущения мой сын, Артем, но его робкий баритон тут же потонул в женском сопрано. — Нет, Тёма, я не буду ждать! Это просто неуважение! Мы договаривались, что картошка и морковь с родителей, а теперь мне что, всё это в «Пятерочке» покупать по конским ценам? Галина Сергеевна, вы меня слышите? Это подстава! Я стояла посреди нашей кухни, сжимая в руке полотенце, и чувствовала, как брови сами собой ползут вверх. Рядом за столом сидел муж, Виктор, и, судя по его округлившимся глазам, он тоже прекрасно слышал этот вопль души нашей «обозначившей границы» невестки. — Слышу, Лерочка, слышу, — спокойно ответи

— Мам, проходи! Мы как раз обедать собрались. Лена посторонилась, пропуская Галину Ивановну в прихожую. Мать сняла пальто, аккуратно повесила на крючок и сразу потянулась к внучке: — Алисочка, красавица моя! Иди к бабушке! Девочка обняла её за шею, и Галина Ивановна расцвела — щёки порозовели, глаза заблестели. Она поцеловала Алису в макушку, погладила по волосам. — Как в садике? Что сегодня делали? — Рисовали! Я солнышко нарисовала и маму с папой! — Умница какая. Из комнаты вышел Денис, опираясь на дверной косяк. Двигался он осторожно, чуть прихрамывая на левую ногу. Галина Ивановна скользнула по нему взглядом. — Здравствуй. — Здравствуйте. Ни объятий, ни улыбки. Лена перехватила этот обмен сухими кивками и поспешила на кухню — разливать борщ по тарелкам. За столом повисла тишина, которую разбавлял только стук ложек о тарелки. Галина Ивановна расспрашивала Алису про садик, хвалила Ленин борщ, подкладывала внучке хлеба. На Дениса она почти не смотрела — будто его и не было за столом.