Павел Дерешко

В холодное январское утро 1943 года в селе Девица Воронежской области раздались выстрелы. Семь мальчишек, едва шагнувших в юность, стояли перед глубокой ямой, которую сами же вырыли в снегу. Они не знали, что копают себе могилы. Метель хлестала их лица, но они работали, стиснув зубы, под прицелом немецких автоматов. И вдруг — залп. Лишь один голос, тонкий и отчаянный, успел прорезать тишину: «Мама!..» Это был тринадцатилетний Митроша Жерноклеев. А затем — тишина. Семь юных сердец остановились навсегда. Их звали Девицкими орлятами. Их подвиг, почти забытый в школьных учебниках, — это история о мужестве, которое не измерить ничем. Лето 1942 года в Воронежской области пахло гарью и страхом. Войска вермахта рвались на юг, и Воронеж стал ареной жестоких боев. Село Девица, что в двадцати километрах от линии фронта, оказалось в лапах оккупантов. Здесь, среди равнин, где не спрячешься за лесами, гитлеровцы устроили комендатуру, отделение гестапо и лагерь для военнопленных. В полуразрушенной

История, за которой с замиранием сердца следили тысячи людей по всей стране, завершилась счастливым финалом. Трёхлетний Коля Бархатов, пропавший в таёжных лесах на севере Омской области, был найден целым и невредимым. Малыш провёл в дикой местности двое суток — в окружении болот и опасных хищников (в этих краях водятся медведи, волки и рыси). Когда шансы на благополучный исход стали казаться всё более призрачными, свершилось то, чего так ждали все участники поисковой операции и неравнодушные граждане. Успех пришёл после изматывающих поисков: добровольцы и специалисты прошли десятки километров, пробираясь через кочки, густые заросли и труднопроходимые участки. Решающий момент наступил, когда группа из шести человек — два волонтёра и четыре сотрудника ОМОНа — заметила яркую деталь: жёлтую кофточку ребёнка. Коля был обнаружен всего в 700 метрах от места, где располагался штаб поисковиков. По информации источника, близкого к операции, мальчик сильно пострадал от укусов комаров, был крайне

Ряба всегда была спокойной курицей. Она степенно расхаживала по двору, копалась в земле, кудахтала и вообще не доставляла хлопот. Но в последнюю неделю с ней творилось что-то неладное. Она металась вдоль забора, билась в сетку, пыталась просунуть голову в щели. Хозяин, Иван Петрович, злился: — Куда тебя несёт, дура? Жить надоело? Ряба не слушалась. Она почти перестала есть, всё время проводила у забора, высматривая что-то за его пределами. А когда Иван Петрович выпускал кур пастись на травку за огородом, Ряба первой неслась в сторону леса, и приходилось её ловить. — Может, снеслась где-то там, — предположила жена, тётя Нюра. — Курица, если яйца спрячет, будет туда рваться. — Да какие яйца? — отмахивался Иван Петрович. — Молодая ещё. Да и не искал никто. Но Ряба не успокаивалась. И однажды утром, когда Иван Петрович вышел во двор, он увидел её сидящей под самым забором, прямо у дыры, которую она наконец-то раскопала. — Ах ты пройдоха! — рассердился он. — Решила в лес податься? Н