Евгений Киров

Тема советских лагерей всегда была полем битвы не столько историков, сколько идеологов. С одной стороны — раздутые до космических масштабов цифры жертв, с другой — архивные документы, которые упрямо говорят совсем о другом. Виктор Земсков, доктор исторических наук, посвятил годы работе в архивах, чтобы противопоставить мифам реальные факты. И то, что он обнаружил, разительно отличалось от картины, нарисованной Александром Солженицыным. Земсков неоднократно подчеркивал: более 97,5% населения СССР в период с 1918 по 1958 год вообще не сталкивались с репрессиями. Это не отрицание трагедии тысяч невинных людей, попавших в жернова карательной системы. Это констатация факта — масштабы репрессий были чудовищно раздуты антисоветской пропагандой. Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» оперировал слухами и называл цифру в «десятки миллионов» репрессированных. Земсков же работал с архивными справками. Согласно документам Государственного архива РФ, с 1935 по 1953 год в лагерях и тюрьмах погибло 1,46 ми

Летом 1642 года по реке Алазее, что течет к западу от Колымы, шла казачья ватага. Старшим над ней ходил атаман Иван Ерастов. И тут, в алазейской тундре, русские впервые увидели чукчей. Увидели — дальше цитирую челобитную самого Ерастова царю Михаилу Федоровичу. «И те, государь, иноземцы, алазейские юкагири и чюхчи, в твоем государеве ясаке отказали и по обе стороны Алазейские реки обошли, и учали нас, холопей твоих, оне, алазеи, с обеих сторон стрелять. И мы дрались с ними съемным боем целой день до вечера». Съемный бой — это рукопашная. Бились целый день. Разошлись. И никто из участников этой драки, ни с той, ни с другой стороны, не догадывался, что только что началось противостояние, которое затянется почти на полтора столетия. Полтора века вооруженных стычек, переговоров, вероломства, эпидемий и голода. Война, в которой империя впервые на всем сибирском пути уперлась в стену — и вынуждена была отступить. Об этой войне говорят и пишут очень по-разному. Завоевание. Присоединение. Русс