Мария Якубова

Майя листала ленту новостей, не вчитываясь. Совещание через час, правка рукописи до вечера, Машке нужны деньги на курсы. И вдруг – имя. Антонина Сергеевна Волкова. Девяносто два года. Посёлок Берёзовка. Она остановилась. Берёзовка. Это же там она ходила в первый класс. Тридцать восемь лет назад. Целая жизнь. «Ушла из жизни заслуженный учитель, сорок лет отдавшая школе...» – читала Майя и не могла вспомнить лицо. Только что-то синее. Платье? И запах мела. Она закрыла телефон. Потом открыла снова. Похороны в субботу. До Берёзовки – триста километров. Пять часов на машине. Глупо ехать. Она ведь даже не помнит эту женщину толком. Четыре года в той школе, потом переезд в Москву, новая жизнь. Всё стёрлось. Но что-то кольнуло. То ли вина, то ли долг. Майя не понимала – перед кем и за что. *** В субботу она выехала в шесть утра. Ноябрь выдался тёплым, дорога была пустой. За окном тянулись поля, потом начались леса. Майя пыталась вспомнить школу – и не могла. Только ощущение: большие окна, бер

Зонт я забыла в кафе первого октября. Спешила на встречу с клиентом, схватила сумку, выскочила под козырёк – и только на остановке поняла, что руки пустые. Проверила сумку. Карманы. Снова сумку. Нет. Сердце ухнуло вниз. Вернулась через два часа – раньше никак, клиент попался дотошный, обсуждали каждый оттенок штор для его новой гостиной. Влетела в кафе, к вешалке у входа. Пусто. Только чей-то чёрный зонт-трость и забытый шарф. – Простите, – я подошла к стойке. – Я оставила здесь зонт. Красный, с белыми горошками. Бариста – девушка лет двадцати, с короткой чёлкой и чуть припухшими к вечеру веками – пожала плечами. – Кто-то взял. Тут зонты долго не задерживаются. Дождь, сами понимаете. Я стояла у стойки и чувствовала, что сейчас заплачу. Глупо. По-детски. Взрослая женщина, ближе к тридцати, дизайнер интерьеров с портфолио и клиентами. А тут – слёзы из-за зонта. Но это был не просто зонт. Бабушка подарила его мне на восьмилетие. Двадцать лет назад. Мы тогда гуляли по рынку – тому старому