Элеонора Шилагина (Калинина)

— Лёня, я, кажется, тебе сто раз говорила, чтобы ты не приводил в мой дом подозрительных личностей. — Это твои внуки, — трагично вздохнул Лёня, подталкивая двух мальчиков ко входу. — Еще и криминал мне решил подсунуть… У меня политического убежища нет. Экстрадиция по первому зову или по настроению. — Мам, ну хватит уже. Можешь с ними посидеть? У нас с Надей впервые совпали отпуска, хотим на две недели смотаться на море, пока возможность есть. — Зачем вам море? Вы же две трудоголички бесячие. Через два часа по приезде станете звонить своим клиентам и ныть им про скидки. Это неуважение к курортному отдыху и понятию «отпуск» в целом. Давайте лучше поеду я, за мной не заржавеет. Я и в море, и на аттракционы, и мясо внутри себя коктейлем замариную. Обещаю, что честно отдохну за двоих, а если постараться, то и за троих могу. Фотоотчет пришлю. — Ты только что вернулась из Вьетнама. А до этого на Кубе была. Ты же внуков совсем не видишь! Я думал, что ты их всегда хотела! — Я всегда хотела «май

Руслан с негромким звуком отодвинул от себя тарелку с едой, к которой так и не прикоснулся. Тонкий фарфор неприятно скользнул по поверхности стола. Переговоры зашли в тупик еще сорок минут назад. Японские партнеры вежливо кивали, но не уступали ни процента, немецкий специалист по проверкам методично убирал пункты из распечатанного документа, а испанский организатор поставок откровенно скучал, лениво покачивая в руке бокал с красным сухим. София стояла у широкой колонны, стараясь быть незаметной на фоне плотных штор. На ней была чистая серая форма, волосы аккуратно собраны. В руках — металлический поднос, тяжесть которого ощущалась в запястьях. Из приоткрытых дверей кухни доносились ароматы готовых блюд и пряных трав. — Знаешь, что меня удивляет в местных заведениях? — произнес испанец на родном языке, небрежно кивнув в сторону Софии. — Они нанимают людей, которые стоят как манекены. Спорим, она даже не понимает, о чем мы тут толкуем? Руслан поморщился. Ему не нравилось такое отношение,

— Мам, может, я Наську к себе заберу? Не чужие же люди. Видел, как она по улице шла, грязная, в одежонке какой-то драной. И мелкая совсем. Ей уже семь лет, а она маленькая, как пятилетка. Они совсем её не кормят что ли? — Да как ты её заберешь, Федя? У неё же родители есть. И куда тебе, такому молодому еще один ребенок? Своих дома двое. Елена вспоминала этот разговор с сыном. С того дня прошло всего полгода, и теперь она уже сама прижимала к себе Настюшку. Ребенка бывшего мужа, чужую по крови, но родную… дочку. Всё случилось так, что и в романе не прочитать. Порой жизнь сама такие истории подбрасывает, что кажется, такое и придумать невозможно. Свой брак Елена вспоминала с недоумением. Как она - умница и красавица, умудрилась полюбить такого оболтуса, как Витька Соколов? Да не просто полюбить, а выскочить за него замуж сразу после школы, а потом и двоих детей родить. Вот только за детей Елена и благодарна была Вите. А те годы, что жила с ним, даже вспоминать не хотела. Семейная жизнь с

Сказки для взрослых Мир Елены Викторовны был выстроен по строгим законам идеальной геометрии. Она была не просто директором крупного, градообразующего машиностроительного завода — она была его бьющимся, стальным сердцем. Елена являла собой абсолютное воплощение бескомпромиссной эффективности: безупречно сидящие, дорогие брючные костюмы, холодный голос, не знающий ни сомнений, ни жалости, и маниакальная страсть к всеобщей цифровизации процессов. Для неё завод был не сообществом живых людей, а гигантским, сложным механизмом, где абсолютно каждая шестеренка была обязана крутиться на пределе своих физических возможностей. В этот серый вторник она сидела в своем огромном кабинете, сухо просматривая сводные списки на очередную «кадровую оптимизацию». Её острый, как скальпель, взгляд остановился на одной фамилии. Иван Петрович — наладчик станков пятого разряда. Он попал под удар безвозвратно. По статистике, он был медлительнее энергичной молодежи. Диагноз был подписан. Через десять минут Ив

Скрежет металла по старой замочной скважине эхом разнесся по пустой лестничной клетке. Даша нахмурилась, провернула ключ еще раз, надавила плечом на деревянную обивку. Никакого результата. Механизм упрямо не поддавался, словно внутри застряла чужая отмычка. Девушка поежилась от холодного сквозняка, гуляющего по подъезду, и потянулась к кнопке звонка. За дверью послышались легкие, шаркающие шаги. Щелкнула тяжелая задвижка, которую обычно закрывали только на ночь. Дверь приоткрылась. На пороге стояла совершенно незнакомая девица. На ее плечи был накинут легкий халат персикового оттенка, сквозь тонкую ткань которого отчетливо выделялся округлившийся живот. В воздухе сразу почувствовался резкий, приторный шлейф сладкой ванили и дешевого блеска для губ. — Тебе чего надо? — девица смерила Дашу высокомерным, оценивающим взглядом, громко лопнув пузырем из мятной жвачки. — Добрый вечер. Я, вообще-то, здесь живу, — Даша растерянно моргнула, машинально крепче сжимая ручку своей сумки. — Ошибаешьс